Книга Лучше не верить, страница 114 – Виктория Шмелева

— Мамочка, я же здесь! – Маша взяла мать за руку. – Вот она я, живая! Да ты потрогай! Ты что, мне не веришь?

Федор хотел было вмешаться, но Пыж удержал его на месте и покачал головой: мол, не надо.

— Мамочка, успокойся, все хорошо, это же я! – Девочка погладила мать по запястью, но та вдруг недобро оскалилась и отдернула руку:

— Сгинь, дьявольское отродье! Никакая я тебе не мамочка! Дочка моя в земле, похоронили ее. Морок это все, происки сатаны! Душу мою хочешь? Не на ту напал! – Наталья зыркнула на Машу и забормотала, мелко крестясь: – Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, огради мя святыми Твоими ангелами и молитвами…

Прибор запищал еще громче и настойчивее. Линия на мониторе запрыгала, по экрану заплясали разноцветные цифры.

— Мама! – вскрикнула Маша, выронив коробочку с орхидеей.

Дверь отворилась. Вбежала знакомая брюнетка, за ней строгий молодой врач в синей робе, следом еще какие-то люди в медицинской униформе. Коробочка с цветком жалобно хрустнула под чьей-то подошвой.

— Так, почему в палате посторонние? – зыркнул врач на Машу, Пыжа и Федора. – Все вон! Немедленно! Кто вас только пустил? Три шкуры сдеру…

Их оттеснили в коридор. Они вышли из предбанника, набрели на пятнистый диван возле открытого окна. Маша тряслась и лязгала зубами, то и дело вытирая глаза.

— Это я виновата… Это из-за меня… – повторяла она, как механическая кукла.

Пыж приобнял девочку за плечи, зашептал что-то на ухо. У Федора так и стояло перед глазами злобное лицо Натальи, отталкивающей родную дочь. Вот тебе и счастливое воссоединение! Он сопереживал Маше и одновременно ощущал неловкость: никак не помог своей ученице, а слова утешения – и вовсе не по его части. Слава богу, с ними Терентий! Без него Федор вообще не знал бы, куда деваться. Достав телефон, чтобы узнать, который час, Федор увидел СМС от Лили: «Ну что там? Как сходили? Все удачно?»

Федор в ответ настрочил: «Пока неясно. Напишу позже».

На диване они просидели чуть больше получаса. Мимо сновали медсестры, шаркали больные – кто в пижаме, кто в трениках, кто в халате. Враскачку проследовала в подсобку давешняя пожилая нянечка, толкая перед собой тележку с грязной посудой. За окном садилось солнце. Листья деревьев переливались терракотовым, золотым и оранжевым, и Федору вдруг показалось, что, пока они ждут, уже наступила осень.

Наконец за ними прибежала, запыхавшись, медсестричка-брюнетка. Вид у нее был взъерошенный. Наверняка влетело от главврача.

— Ух, насилу нашла вас! Там Марат Иваныч спрашивает про родственников Казанцевой. Вы же родственники?

— Да, да! – с готовностью откликнулся Терентий. – Марат Иванович – это кто?

— Это лечащий врач. Со мной идите.

Брюнетка снова повела их по коридору – на этот раз к ординаторской. Оттуда вышел тот самый молодой врач, которого они уже видели в палате Натальи. Без шапочки он выглядел еще моложе: светлая челочка, личико мелкое, воробьиный носик.

— Вы родня Казанцевой? – обратился он к Пыжу.

— Я ее дочь! Как там мама? Ей лучше? – кинулась к врачу Маша.

— Сожалею, но ваша мама в коме, – врач болезненно поморщился. – Геморрагический инсульт.

— Что? – ахнула девочка. – Что это значит?

— Мозговое кровоизлияние.

— Но она поправится? – Девочка схватила врача за рукав.

— Шансы есть, но… весьма незначительные. Сожалею, – повторил Марат Иванович, осторожно высвобождая рукав из пальцев Маши. – Больше пока сказать не могу.