Книга Лучше не верить, страница 104 – Виктория Шмелева

— Сюда! – скомандовал он Копейкину.

В углу, прямо за стеклянной витриной с расписными мезенскими плошками скрывалась за узким старинным гобеленом неприметная дверь. За ней хранились инструменты, швабры, тряпки и всякая рухлядь. Если не знать, то снаружи вообще незаметно. В кладовке тесно, конечно, но места должно хватить.

Друзья нырнули туда и притворили дверцу, оставив щелку для обзора. Замирая, прислушались. На втором этаже будто происходило побоище: что-то звенело, падало, стучало. Бандюган орал и матерился не переставая, и оттого казалось, что внизу не один человек, а по меньшей мере бригада братков.

— Бли-ин! – Федор схватился за голову. – Он же нам все экспонаты покрушит! Чего он так на тебя взъелся-то? Что ты ему сделал, говори? Девку у него увел, что ли?

В байку про покойного Корзинникова верилось с трудом. Скорее всего, это какой-то сумасшедший или бандит отмороженный, которому неугомонный Копейкин перешел дорогу. Ведь печать в паспорте никогда не мешала дядюшкиным романтическим похождениям. А страдает в результате усадьба! Федору стало так жаль ни в чем не повинные экспонаты, словно они были живыми. Они с Арсением несколько лет собирали коллекцию, и мысль о том, что все это будет разрушено в приступе белой горячки, причиняла почти физическую боль.

— Да погоди ты со своими экспонатами! – застонал Витька. – Не до них сейчас! Он сюда идет! Не слышишь, что ли? Девки тут ни при чем. Чем хочешь клянусь!

— И все-таки ты можешь толком сказать, что произошло? – понизив голос, допытывался Федор. – Кто «он»? Что я Арсению скажу?

Витька прерывистым шепотом поведал о своей поездке на кладбище. Но если вначале, только увидев взмыленного Витьку, Федор едва сдерживался, чтобы не покрутить пальцем у виска, то теперь, прислушиваясь к погрому внизу, он задумался: это уже не первый раз, когда он слышит про восставшего из гроба бандюгана. Корзинников вламывался и к Анне, и к Лиле, а может, и к кому-то еще. Нрав у батьки Тимона и при жизни был крутой. Федор всегда считал себя человеком здравомыслящим. Но ситуация со всех сторон нестандартная. Судя по тому, как трясется верный кореш Копейкин, дело дрянь. Справится ли с нарушителем полиция? А вдруг нет? Думать о таком исходе не хотелось.

Между тем упырь, как называл его Витька, добрался до третьего этажа: ступеньки под тяжелой поступью стонали и пели. Друзья замерли, наблюдая в щелку. Электричество в зале по случаю выходного дня было выключено. Свет падал из приоткрытых окон, но во второй половине дня эта сторона усадьбы тонула в тени высоких деревьев. Горела лишь подсветка над некоторыми экспонатами: незадолго до появления Витьки здесь возилась уборщица.

— Ну вот! – еле слышно прошептал Копейкин. – Теперь веришь?

Федор пригляделся. Витрина перед кладовкой немного бликовала, но вход просматривался довольно хорошо. На пороге зала стоял лохматый здоровяк, в котором Федор, не веря глазам, узнал Корзинникова. Тот мало изменился с их последней встречи, когда они всей гурьбой приходили заключать договор о спонсорстве. Разве что тогда Тимофей вид имел более упитанный и довольный, да и одет был по последней бандитской моде. Сегодня он выглядел, мягко говоря, жутковато: морда опухшая и серая от грязи, волосы в беспорядке, рубашка рваная, штаны замызганы – и впрямь будто вылез из могилы.