Книга Прах Барселоны, страница 9 – Джулия Лионе

Откашлявшись, он продолжил:

— Мы могли бы его задержать за неподобающее поведение в общественных местах, упечь в клинику… тем самым избежав того, что в итоге случилось.

— Будьте любезны объяснить. У вас была возможность отправить его в клинику? – недоуменно воззрилась вице-ректор, подняв к глазам очки. – Вам было что-то известно? Он казался нездоров?

— Нам стало известно, что Самюэль Лозано за три месяца до сегодняшних печальных событий изменился в поведении, стал нервным, страдал бессонницей и даже пропадал на несколько недель. Явилась в участок его подруга, тоже студентка. Она и предупредила, что Самюэль собирается покончить с собой.

— То есть вы об этом знали? – всплеснула руками Мариза Саррио, округлив глаза.

— Да. С тех пор, как открыли дело, мы ведем постоянное наблюдение за университетом. Мы раздали визитки инспекторов и просили, если будет происходить что-то странное, необычное, то…

— Это я знаю! – нетерпеливо прервала его женщина. – Но вам было известно, что Лозано собирался покончить с собой.

— Прямо он об этом не заявлял, – замялся главный инспектор. – Его подруга сообщила, что дважды заставала его за странным занятием. В первый раз он ставил свой телефон на видеозапись и готовился топиться в ванне. Во второй – выкрал у своего отца какие-то таблетки от давления и пил их на камеру – те не подействовали, его вырвало. А три дня назад его сняли с моста Калатравы^[2]. И там тоже он пытался запечатлеть свое падение на телефон. Прежние студенты, которых нашли мертвыми, не совершали ничего подобного, – продолжил он. – Мы решили установить слежку, чтобы понять его мотивы.

— Что еще поведала вам его подруга? – насторожилась вице-ректор.

— Самюэль несколько раз заговаривал с ней о том, что не прошел какое-то испытание. В университетской среде гуляет легенда о некоем ритуале или игре, которая действует якобы с незапамятных времен. Он пытался ей объяснить, мол, раз в какой-то период времени один из участников должен публично расстаться с жизнью. Причем фразу «публично расстаться с жизнью» он соединил со словами «это не то, что ты думаешь, не волнуйся, все будет хорошо». Эта информация тоже была для нас новой. Что за игра, мы пока не знаем, нам требуется это выяснить.

Джоана поморщилась. Инспектор трусливо прятался за щитом «мы». Мы склонны употреблять местоимения множественного числа, когда хотим уйти от ответственности. Ведь если говоришь: «Мы не смогли», «Мы не знаем», «Мы виноваты» – это не так бьет по самолюбию и психическому здоровью, как «я не смог» и «я виноват».

— И вы решили рискнуть жизнью студента, чтобы посмотреть, куда выведет вас эта ниточка? – Мариза Саррио оглянулась на ректора, недоуменно разведя руками.

Джоана следила за этой сценой с замиранием сердца. В университете работала коллегия ректоров, власть не принадлежала одному Пальяресу. И он сильно рисковал своим местом из-за этих многочисленных смертей среди студентов.

— Сеньор ректор, я чего-то не знаю? Какая еще игра? – жала вице-ректор.

— Студентам университетов свойственно играть в масонов, создавать клубы, тайные собрания, сообщества, – с неохотой подал голос тот. – Несколько сообществ действительно существуют со времен основания университета. Есть и современные – КОС^[3], или коллектив независимости. Факультет философии любит грешить сообществами, посвященными Канту, Гегелю, Кьеркегору. Но в основном они действуют открыто и занимаются простыми вещами: устраивают дебаты, сходки и вечеринки.