Книга Прах Барселоны, страница 70 – Джулия Лионе

Он шел к украшенной точно глазурью и засахаренными марципанами лестнице с пестрым драконом посредине. Плод творения перепуганного дитя? Что творилось в голове этого художника – Гауди?

Усталость очередной бессонной ночи сдавила тисками голову, в ушах поселился неприятный гул.

Тео встал у гигантского крыльца у входа на Площадь природы. Солнце окончательно село, включили подсветку. Перед ним замерло нечто масштабное, точно Валгалла, – из земли вырастало бесчисленное множество необъятных песочного цвета дорических колонн, которые поддерживали крышу, засыпанную землей. Высохшая баобабовая роща! Это место еще называли Залом ста колонн, оно должно было служить рынком, поверх лежала эспланада «Греческий театр».

— Внутри колонн спрятана дренажная система с фильтром, – раздался позади него чей-то старческий голос. Тео обернулся. Мужчина, густая седая шевелюра, на крупном носу роговая оправа, серый старомодный костюм-тройка сидит ладно, костлявые пальцы на трости с круглым набалдашником.

— Вы так внимательно рассматриваете Залу ста колонн. Нравится?

— Очень. А куда уходит вода? – Тео скривился от головной боли.

— В резервуар. Дождевая вода, стекающая с террасы, что наверху, собирается в полости, устроенные в куполах колонн. Внутри тонкие трубы. По ним вода попадает в общую цистерну, размещенную снизу. Под толстым слоем почвы находится пространство, заполненное слоями песка и камней, они фильтруют дождевую воду, и ее можно использовать вторично. Строя этот парк, Гауди заботился об экологии еще до того, как это стало мейнстримом.

Тео мотнул головой. Рядом никого не было. С тех пор, как он стал пропускать таблетки, информация из его головы выскакивала самым непредсказуемым образом.

Он принялся подниматься по сахарно-белым ступеням лестницы, обрамленной стенами в бело-голубую клетку, расходящимися в стороны, будто раскрытые объятия. Где же Джоана условилась встретиться с Домеником? Подъем был бесконечным, мелькали последние туристы, выставив вверх, как флагштоки, камеры и телефоны на селфи-палках.

С площадки «Греческого театра» открывалась невероятная красота – Барселона, как на ладони, в облаке зелени, вдали кромка морского горизонта. Тео подошел к волнистому бордюру, облицованному разноцветными кусочками изразцов. Всюду пальмы, холмистые изгибы, чуть поодаль – крыши усадеб. А внизу два павильона, служившие входом в парк. Оба похожи на пряничные домики с белыми глазурованными крышами и аккуратными прямоугольными окошечками. Гауди наверняка очень любил сказки братьев Гримм.

Тео закрыл глаза, подавив желание шагнуть вниз. Зажал уши ладонями – ужасный свист мешал думать. Отошел от края, замер на несколько секунд и отправился обратно. У подножия крыльца повернул на аллею.

Чем глубже он продвигался внутрь парка, тем меньше людей встречал и тем сильнее хотелось спать. Это ложное чувство. Стоит только дойти до постели, как иллюзия сна рассеется. И он будет опять пялиться в точку на стене.

Устав, Тео опустился на скамью в виде прямоугольного куска бетона. Свист в ушах прекратился, в парке включили музыку – хор.

— Вам плохо?

Он поднял глаза. Перед ним тот же человек, что заговорил с ним у лестницы Площади природы.

Тео сощурился. Было сложно разглядеть черты лица незнакомца, в этой части аллеи освещение оказалось скудным. Он что, следил за ним? Все еще пел хор – месса си минор Баха. От воспоминаний защемило сердце. Он велел им исчезнуть. Накатило чувство, что лицо незнакомца где-то уже встречалось. Они работали с делом, в котором фигурировало много персон, волосы которых должны выглядеть такими же седыми, как у этого великовозрастного господина в английском костюме.