Книга Прах Барселоны, страница 61 – Джулия Лионе

Тео сделал Джоане знак отдать документы из больницы комиссару.

— Мы взяли это из архива. Но мы явились до того, как обнаружили рукопись Пабло, и не были знакомы с именем Ромеро. Однако пациентка Мария Ромеро действительно существовала. Вот ее карточка. Что, если Дюран все-таки ее сын? Что, если безродный Себастьян все-таки племянник Вергилио? Что, если он жив и теперь мстит за свое чудовищное детство?

— А что вы нашли на Адрио Дюрана?

Джоана перехватила взгляд Тео и тотчас раскрыла ноутбук.

— Адрио Дюран сорок пятого года рождения был зачислен в Университет Барселоны на медицинский факультет в семидесятом, – зачитала она. – Его документы в порядке, но выданы как человеку, который потерял память: имя, дата рождения присвоены начальником Гражданского реестра, прикреплено рекомендательное письмо профессора Жозепа Видаля.

— Тогда он чист, – покачал головой комиссар.

— Да, – кивнула Джоана, – доучился до последнего курса, получил диплом и умер. Есть свидетельство о смерти. Причина: утопление.

— Вдова Видаля утверждает, что он мог остаться жив, – напомнил Тео.

Комиссар, погладив шершавую кожу подбородка, вздохнул:

— К чему вы клоните, Кастани? Ему сейчас было бы лет восемьдесят.

— С тем, сколько ему лет, трудно разобраться. – Тео встал, заложил руки за спину и прошелся вдоль стола.

— Предлагаю поднять все случаи самоубийств за последние пятьдесят лет, – подал голос главный инспектор Вила и поднял ладони. – Я понимаю, Кастани, что это такая морока! Я знаю, как невесело глотать пыль в архивах, медитировать на мерцающий экран, работать со старыми архивными программами. Но это единственная наша ниточка.

— Нет, нужно выяснить, – стрельнул на него угрюмым взглядом Тео, – чем занимался Жозеп Видаль и что за исследования вел. Сеньора Каридад обронила, что Дюран поставлял мужу материал для исследований.

— В смысле? – скривился Вила.

— Он вырос среди бродяг, он был своим среди них. Наверное, вербовал, как это обычно бывает. За еду. За возможность переночевать. Она не все знает об этом Адрио Дюране, по крайней мере, о той части его жизни, о которой сейчас поведал Марсе. Сказала, что его вырастили циркачи, которые каждое лето давали представления в парке Тибидабо. Она не знала, что гипнозу его обучил Вергилио.

— Как эти бродяги могут быть связаны со студентами, которых нашли мертвыми? – не понял комиссар.

— В семидесятых, до того, как покончить с собой, они исчезали на несколько месяцев, – объяснил Тео. – А потом их находили в ужасном состоянии. Дословно цитирую сеньору Каридад: «…с неправильно сросшимися переломами, едва шевелившими руками и ногами». Мне на ум приходит только одно: что не было никаких бродяг. Студентов похищали, подобно тому, как поступили с Марсе, доводили до состояния овоща, чтобы потом попробовать вернуть память. В больницу их приводили под видом бездомных, чтобы не возникало никаких вопросов. Страшно представить, сколько всего было таких подопытных у профессора Видаля. А он, напомню, смог выхлопотать Дюрану документы с пометкой «как потерявшему память». К нему попал и Жоан Каррера, карточки которого нет в архиве. А что было с теми, кто не смог восстановиться полностью? Они кончили с жизнью. И, судя по тому, что мы видели, – Тео поднял палец в сторону экрана, – опыты продолжаются по сей день!