Книга Прах Барселоны, страница 20 – Джулия Лионе

— Фрейд или Эрик Берн?

— Конечно, Фрейд.

Они продолжили беседовать, постепенно снижая градус накала и доведя диалог до нормальных температур. Тео выведал, что сеньора Каридад из старинного богатого рода, что ее родственники, к ее несчастью, все принадлежали Фаланге^[4] и разбогатели во время режима Франко, а потом дружно прогорели после его отмены. Квартира досталась ей от первого мужа – знаменитого в Барселоне врача-психиатра, который в свое время успел побывать деканом медицинского факультета в Барселонском университете.

— А во времена, когда ваш муж был деканом, что-нибудь подобное происходило? – поинтересовался Тео. – Странные смерти среди студентов?

И тут дело сдвинулось с мертвой точки. Тео, видимо, вел ее к чему-то из прошлого нарочно. Старуха замерла. До того, рассказывая о себе и делая это с охотой, она очень ярко жестикулировала. Тео держал ее на территории, где она чувствовала себя безопасно, – в области ее личной биографии. Но наконец один из его вопросов пробил брешь в обороне свидетельницы! Глаза увеличились, брови скакнули вверх, через пару секунд замирания она растянула губы в улыбке.

— Были, – неуверенно кивнула сеньора Каридад. – Трое! Или… даже четверо. Один из них – студент моего… – Вдруг она очень сильно побледнела и протянула в пустоту руку. Гаэль и Тео одновременно оказались по обе ее стороны, подхватили за локти.

Проводив ее в гостиную с кессонным потолком и играющими ангелами на фресках, они усадили ее на диванчик с вышитыми на нем кроваво-алыми пионами.

Гаэль сходил за водой. Сеньора Каридад отпила глоток, продолжая смотреть перед собой невидящим взглядом, сжимая в трясущихся пальцах стакан.

— Дело о таинственных смертях среди студентов… Четыре утопленника! – проговорила она, жуя губы, словно пытаясь распробовать явившиеся воспоминания на вкус.

— Вы помните их имена? – инспектор Вила стоял за невысокой ажурной спинкой диванчика и едва сдерживался, чтобы со всей своей испанской страстью не схватить за плечи каталонку и не начать вытряхивать из нее информацию. Младший инспектор Агирре немой тенью возвышался от него справа. Гаэль и Тео присели по обе стороны от старушки, Джоана отошла к высокому деревянному буфету.

— Студента моего мужа звали Хорхе Серрано-и-Кальво! Воистину это чудо, когда мозг вдруг выплевывает из бессознательного имя, которое я даже не слышала, а видела написанным на папке с какой-то его студенческой работой. Хорхе Кальво – так звали мальчишку… юношу, которого выловили из реки Бесос, что за городом, в семьдесят третьем.

— Он и Пабло носили одну и ту же фамилию?

— Да. Помню, его мать утверждала, что во всем виновата девушка в белом, с которой сын гулял по крышам Барселоны. Бедняжка Хорхе был так влюблен, говорил с ней о поэзии, а потом… Девчонка бросила его. И он утопился, оставив венок на берегу с запиской… Там было только одно слово. Кажется, имя. Но какое – не вспомню. Как же они оба похожи!

— Пабло Серрано являлся каким-то родственником Хорхе Серрано-и-Кальво? – спросил Тео.

— Этого я не знаю. Вы полицейские – вот и скажите.

— А как звали девушку в белом?

— Да откуда я знаю!

— Вы только что вспомнили, кажется, что-то очень важное. Без вас мы не справимся!

Каридад посмотрела на Тео. Тот опять козырнул комплиментом. Кастани умел находить подход к людям. Каталонка уже показала, как падка на похвалу, он и этим воспользовался.