Книга Прах Барселоны, страница 123 – Джулия Лионе

— Да, и встретили там одного из друзей вашего внука – Аурели Марсе. Вел он себя, мягко говоря, странно. Как помешанный. Скажите, как хорошо вы знали Аурели?

— Знакомство было коротким. Он бежал от меня, как от огня. У меня, кажется, сложилась репутация человека, который насильно причиняет добро. Но я действительно пытаюсь уследить за всеми ними, за всем университетом. Это словно жонглировать тысячью огненных колец. Наверное, глупо и совершенно непрофессионально с моей стороны так болеть душой за всех и каждого. Но теперь вы понимаете, надеюсь, что это и есть моя ахиллесова пята. Мне доверяют кого-то, за кем я не могу уследить.

— Что у Доменика было с Марсе?

— Что у Доменика в голове? Ответим на этот вопрос, ответим на все, по-видимому. Этим я задаюсь с тех пор, как узнал, что он, если не прямо, то косвенно, причастен к чему-то страшному. Я упустил то, что он заинтересовался историей Адрио, я даже думать не мог, что это он организовал клуб «Данте» и что книга Вергилио, которую я, увы, еще не читал, так его взволновала.

— Он уверяет, что клуб организовывал не он, а всего лишь возглавил его. По его словам, клуб организовал Адрио Дюран. Вам самому известно что-нибудь об этом?

— Нет! Впервые слышу. Возможно, потому что я учился на медицинском, а члены клуба в основном из филологии и математики.

— Нет, члены клуба с разных факультетов. Адрио ведь тоже учился на медицинском.

— Я боюсь, что Доменик нафантазировал черт знает что. Он умеет сплотить вокруг себя людей, он страшный фантазер. А пограничное расстройство… в фундаменте этого недуга лежит эмоциональная нестабильность. Он бывает очень непредсказуем. Именно поэтому ему ставили противоречивые диагнозы. ПРЛ трудно диагностировать.

— Он социопат?

Ректор с тяжелым вздохом провел рукой по волосам, ответил неопределенным качанием головы.

— Он делает все это ради выгоды или чтобы потешить себя? – попыталась Джоана подойти с другой стороны.

— Чтобы потешить. Однозначно. Материальное его не слишком интересует… Возможно, что его не интересует и власть. Он из тех, кому просто нужно чье-то внимание.

Пальярес все это говорил в пол. Пытался выгородить внука.

— Каким он был в детстве? – Джоана пошла по второму кругу. – Это важно. Сами понимаете, как это важно. Я надеюсь на вашу откровенность.

— В самом раннем – нелюдим, интроверт. В люди выйти – что в клетку с хищниками зайти. Он весь сжимался и терпел.

— Чем он занимался?

— До тринадцати лет – книги… фантастика, Стивен Кинг, компьютерные игры.

— Друзья были?

— До этого возраста нет. Но потом, когда он перешел на вторую школьную ступень, началось взросление. И тут он открылся с иной стороны. Умел за себя постоять, коммуникация была на довольно высоком уровне. Он стал одним из популярных мальчиков в школе. Потом его понесло… Популярность вскружила голову, попробовал алкоголь. Два последних года школы еле осилил. О дальнейшей учебе и получении профессии речи быть не могло, у него появился свой бизнес – ночной клуб. Он безвозвратно от меня отдалялся. Я был бессилен.

— Почему же все так обернулось? Вроде свой бизнес – звучит внушительно…

— Ночные клубы в Испании не существуют в отрыве от алкоголя и проституции.

Эстеве Пальярес поднялся.

— Что же он затеял? – пробормотал он, прохаживаясь по ковру. – «Клуб Данте»… Значит, все-таки он что-то из книги взял. Но почему переработал в такую странную фантазию? Реинкарнация, Иисус, Вергилий, индийские йоги… Все смешалось в какую-то чудовищную кашу. Тут только одно объяснение – галлюцинации. Доктор Молинер была права, настаивая на шизоаффективном расстройстве.