Книга Прах Барселоны, страница 110 – Джулия Лионе

— Как вы объясните то, что вас и Франсиско Роблеса нашли мертвыми в реке?

— Профессор Видаль боялся, что полиция или частные сыщики выйдут на него. И они с Адрио нашли того, кто умер вместо меня. Кажется, они просто вывезли чье-то тело из больничного морга, одели в мою одежду и отвезли к Бесос. А венок, записка – так, для отвода глаз. Видаль имел связи, ему удавалось безнаказанно подтирать свидетельства своей деятельности. Он без зазрения совести уничтожал целые страницы из личных дел. О том, что Жоан был пациентом больницы Санта-Крус, вы не узнаете. Он сжег его карточку. Не говоря о тех, кто лежал в его специальном отделении. Он все уничтожил.

— А Роблес? Что с ним?

— Про Роблеса ничего не знаю. Может, он не стал пациентом Видаля. Может, не выдержал ямы. То, что он тоже тогда был найден в Бесос, я узнал не сразу.

— Зачем вы остались? Почему не бежали?

— Легко сказать – бежать! В том состоянии, в каком я там находился… Хотел, но не мог… Ничего ведь не прекращалось очень долго, отделение с экспериментальными больными продолжало существовать. Они от меня не отставали! Я был удобным материалом. Но времена менялись, в больнице все чаще проводились проверки. К концу семидесятых от электрошока решили отказаться. Профессор Видаль был назначен главврачом Санта-Крус и демонстративно вывез все аппараты из клиники. Потом позволил мне ходить по коридору, через год я стал помогать с другими пациентами. Я даже было поверил, что профессор не такой уж и плохой человек, просто очень боялся Дюрана и полиции.

— А Мария Ромеро?

— Когда я получил свободу… некое подобие свободы… и мог передвигаться по больнице, я проследил за Адрио до отделения, где лежала его мать. Вот тогда-то я и узнал, почему именно я, Жоан и Роблес стали жертвами Адрио. Он мстил нам за наших отцов. Да и в пропаже деда Жоана – коменданта тюрьмы Монжуик, Эрнесто Карреры, скорее всего, он замешан. Все знали, кто застрелил Вергилио. Отец Марии! Все знали, что он охотился за ним и выследил у больницы Санта-Крус. Но собрать воедино картинку я смог только после того, как был выписан. И узнал, что мой отец изнасиловал Марию, лишь выйдя на свободу и отыскав Каридад. Мы с Адрио были братьями, а Жоан был его кузеном. Я был потрясен этим… Я не знаю, почему мой отец так поступил с невестой своего товарища. Это было военное время. У всех голову сорвало от всеобщего безумия. Я не могу знать, что его сподвигло на такой поступок. Возможно, потому что Мария открыто заявляла о своих политических взглядах. Не знаю. Теперь это уже не важно.

— Адрио жив? – Тео все же задал этот вопрос еще раз.

— Не думаю. Он задушил мать, я сам видел, как он сделал это. Я за ним всюду тенью ходил. Иногда он говорил со мной, думая, что я его не понимаю. Он ненавидел себя за то, что сделал со мной и другими. Он очень мучился угрызениями совести. Да и Мария добавляла масла в огонь. Она осыпала его проклятиями каждый раз, когда он к ней являлся. Она никогда не кричала, просто тихо проклинала. Он ей рассказывал о себе: чем жил, чем дышал, о Вергилио, о цирке, а она твердила одно: «Будь ты проклят, бесовское отродье!» Он задушил ее, а на следующий день исчез. Его тоже нашли в водах Бесос, с тем же венком и с ее именем в предсмертной записке.