Книга Усадьба Сфинкса, страница 264 – Константин Образцов

— Самая распространенная ложь в мире – я люблю тебя, – продолжила Вера. – Любовные отношения – всегда соревнования в том, кто чаще окажется виноват и кто кого бросит первым. Искусный игрок умеет так выйти из наскучившей связи, что другая сторона всю жизнь будет терзать себя чувством вины за то, что не смогла удержать, погубила и в целом профукала единственную, неповторимую, истинную любовь. Эти соревнования очень травматичны и совершенно безжалостны. Ни один психопат-манипулятор, ни один циничный политик-макиавеллист, ни один хитроумный дознаватель не сравнятся в коварстве, безжалостности, искусстве обмана и психологической интриги с двумя любящими людьми, стремящимися быть вместе. Вот почему любовные истории в искусстве и литературе обычно кончаются смертью – вы замечали? Спросите Родиона Александровича, он не даст мне соврать, правда?

Я заерзал в седле. Сибилла напускала на себя безразличный вид, но прядала ушами, явно с интересом прислушиваясь к разговору.

— Смерть создала все самые великие истории любви. В этом она точно намного опережает свадьбу, которая не создала ни одной. Обернись все иначе, запросто очень скоро могло выясниться, что в отношениях Ромео – ревнивец и контрол-фрик, Юлия – инфантильная и непостоянная, Тристан во всех женщинах ищет маму, которой у него не было, Изольда страдает комплексом спасателя, у Мастера тревожный тип привязанности, а у Маргариты – избегающий. Но пришла смерть – и спасла любовь. Поэтому во фразе «любовь побеждает смерть» нет никакого смысла. Они не враждуют. Странный человеческий мозг любит создавать вдохновляющие фантазии и воображаемые надежды, зато у лишенных иллюзий прагматичных насекомых все проще и экологичнее: самки пауков или богомолов просто убивают сделавшего свое дело самца, если тот не успел вовремя ретироваться, да и дело с концом. Кстати, о насекомых: вы знали, что муравьиная матка сбрасывает крылья после потери девственности и утрачивает возможность летать? Какая глубокая метафора, не находите?

Машенька вспыхнула и сверкнула глазами.

— Мне больше нравится пчелиная королева: когда она просыпается и осознает себя, то убивает своих потенциальных соперниц, еще спящих в маточниках.

— Бедная пчеломатка, – сокрушенно вздохнула Вера. – Все, кого она встречает за свою жизнь, пытаются убить ее, или она убивает сама.

— Всех, кроме самца, – ответила Машенька. – Он погибает сам, когда после спаривания пытается вытащить из нее свой пенис.

— Это тоже метафора?

— Безусловно: даже не пытайся вынуть свой пенис и убежать, если имеешь дело с королевой пчел.

— Мария Аристарховна, – прищурилась Вера, – я вижу, у вас как-то покраснел левый глаз, да? Что-то попало?

Машенька зарделась еще сильнее и с вызовом ответила:

— Представьте себе, да!

Мне захотелось провалиться на месте или, по крайней мере, свернуть куда-нибудь в сторону, но справа меня подпирала Медуза, слева – вороной жеребец Веры, а Сибилла, похоже, наслаждалась этой странной неожиданной пикировкой и не желала ни ускорять, ни замедлять шаг.

— Ну, главное, что не в волосы, – примирительно сказала Вера. – Потом вычесать бывает сложно, да и смывается с трудом.

— Видимо, поэтому вы стрижетесь так коротко! – почти выкрикнула Машенька. – Знаете, господа, мне стало душно, совершенно не могу тащиться этаким черепашьим шагом! Если пожелаете, догоняйте!