Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
Я хотел ответить, но не успел. Вера присмотрелась ко мне внимательнее, округлила глаза, подняла брови и протянула: — О-о-о-о-о-о… Мне стало неловко. Она покачала головой и повторила: — О-о-о-о-о-о… Понятно. Я поспешил пройти внутрь, но Вера меня окликнула: — У тебя что-то вот тут, – она показала пальцем на свои губы. – И вот здесь еще, на этой твоей бороде… Кажется, кровь.
Мне оставалось только молча уйти. Я быстро поднялся на третий этаж, оставил верхнюю одежду в комнате и прошел в душ. Вода была еле теплой и плохо уходила через сливное отверстие посреди пола, выложенного выщербленной керамической плиткой, и через минуту я уже стоял по щиколотку в холодной луже. Под стенами и в углах виднелись потеки серой и темно-багровой грязи: отсутствие Марты уже становилось заметным. Я увидел у себя на бедрах красноватые полукруглые следы от ногтей, один из которых был таким глубоким, что заметно кровил: уже наверху я еще раз отпрянул от Машеньки, ставшей передо мной на колени, но она притянула меня к себе и опять повторила:
Больше никаких отметин на теле у меня не прибавилось, и спина, похоже, вопреки ожиданиям не пострадала – во всяком случае, стекающая мыльная пена не щипала саднящих ран. Зато кое-что исчезло: на левом плече от рваной раны почти не осталось следа – даже швы пропали бесследно, оставив только едва заметный неровный розовый треугольник. * * * Аристарх Леонидович повстречал меня в коридоре рядом с дверями в Аудиторию. Он был необычно наряден для буднего дня: вместо любимого стеганого халата из темно-синего китайского шелка или домашней куртки с кистями надел велюровый синий пиджак в полоску, бархатный черный жилет и белую сорочку с высоким воротом, под который повязал пестрый шейный платок. Под мышкой он держал кожаную толстую папку. — Вы пропустили завтрак, – констатировал Аристарх Леонидович, и воздух немедленно наполнился ягодным ароматом употребленного порто. – Нашли дела поважнее? Ответ вертелся на языке, но я сдержался и сказал: — Совершенно верно, – и, понизив голос, добавил: – Это связано с нашим разговором накануне у вас в кабинете. Фон Зильбер сделал таинственное лицо и важно кивнул, как человек, причастный к никому не известной загадке. — Понимаю, – сказал он. – Но ведь вы помните, какой сегодня день? Я не вполне помнил даже давешний вечер, так что обстоятельства дня сегодняшнего пришлось припоминать с минуту: да, действительно, еще неделю тому назад нынешняя пятница была означена в расписании так называемым Большим учебным днем – две пары с утра до обеда, еще две – после, никаких тренировок, лекция приезжающего раз в месяц философа Дунина, а после ужина планировалась защита совместной курсовой работы Эльдара и Никиты. По причинам, более чем очевидным, все это совершенно вылетело у меня из головы, однако строгость учебного плана Академии не смягчалась из-за таких мелочей, как убийство, суицид посредством концентрированной уксусной кислоты, и уж тем более не учитывала превратностей личной жизни педагога, так что чтения лекции было не избежать, и я решил, что стану импровизировать. Первую пару вела Вера. По случаю Большого учебного дня преподаватели должны были присутствовать на занятиях друг у друга, и мы с Аристархом Леонидовичем уселись за партами в самом верхнем ряду, как раз у подножия трона загадочной девы на огромном мозаичном витраже, так что у меня над головой оказался сидящий задумчивый лев, а над фон Зильбером раскорячился осьминог. Вера рассказывала о теории когнитивного диссонанса Фестингера и имела несомненный успех: Лаврентий не спал, Эльдар не трепался с Никитой, а Вольдемар не устраивал аутодафе насекомым. Отчасти это можно было объяснить присутствием в аудитории фон Зильбера, но по большей части дело заключалось в том, что Вера сегодня тоже решила приодеться: строгая и еще более узкая черная юбка сидела на бедрах так, что даже Аристарх Леонидович смущенно кряхтел, когда Вера поворачивалась спиной, чтобы начертить на доске схемы когниций, а эффектная глубина декольте на белой блузке вызывала неслышный, но отчетливо ощущающийся глубокий вздох всякий раз, когда она как будто небрежно наклонялась вперед, опираясь руками о переднюю парту прямо перед сидящим Филиппом. Собственно, рассказывай Вера о морских синезеленых водорослях или лишайниках южноамериканских джунглей, полагаю, воспитанники слушали бы ее так же завороженно. |