Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
— Вот! Из двух высоких окон в огромную кухню лился синеватый ночной свет, в котором холодное серебро едва начавшей убывать Луны смешалось с мертвенным сиянием неспящего города. Широкие лучи обрисовывали изящный и четкий, будто вырезанный из черной бумаги силуэт: Вика неподвижно сидела на корточках на большом столе посередине кухни, запрокинув голову и опираясь о столешницу кончиками вытянутых пальцев, похожая на пуму, вышедшую на охоту и чутко ловящую звуки дыхания и запах трепещущих жертв. Зоя почувствовала, как по спине пробежали мурашки и сердце, подпрыгнув, заколотилось у горла. — Бэмби, – позвала она, – мелкая, ты чего?.. Сестра обернулась, и Зоя увидела, как глаза ее сверкнули во тьме. Громко щелкнула клавиша выключателя и вспыхнул свет. Лиля стояла, открыв рот и стиснув халат на груди. Вика заморгала, покачнулась и, наверное, упала бы со стола, если бы ее не подхватила подоспевшая Зоя. — Я… кажется, я уснула… Вика начала дрожать, Зоя обнимала ее за плечи, Лиля совала в руки стакан воды из-под крана. — Идем спать, я тебя уложу. Зоя осторожно повела сестру по коридору. Вика шла, заплетаясь ногами, как человек, очнувшийся от глубокого обморока или наркоза. Она посмотрела на Зою: глаза ее снова были обычными, темно-голубыми, и только в глубине расширенных черных зрачков как будто еще серебрились острые искры. — Я видела сон, – медленно проговорила она, – такой странный, странный сон… И облизнулась. * * * Существуют места, в которых иллюзорность времени, этого несовершенного мерила быстротечности человеческой жизни, проявляется особенно ясно: старая дача, где в одном пространстве собираются детские рисунки и книги нескольких поколений; краеведческий музей, на витринах которого приклеены пожелтевшие этикетки с подписями, исполненными на печатной машинке, с упоминанием ныне исчезнувших городов или стран; и, конечно, библиотеки, эти хранилища произведений мысли и духа, собранных за несколько тысячелетий. Небольшой зал редких книг Академической библиотеки был похож на помещение университетской кафедры или кабинет научно-исследовательского института при каком-нибудь музее: желтоватые потертые рабочие столы, скрипучие стулья, застекленные шкафы с книгами, картотечные ящики, цветочные горшки на широких треснувших подоконниках, негромко гудящие лампы дневного света и тяжелые пыльные шторы, за которыми сквозь покрытые маслянистыми дождевыми потеками окна блестели мокрые железные крыши и хмурилось серое небо. — Августин де Барруэль «Мемуары по истории якобинства», Джон Робисон «Доказательства заговора», Эдит Миллер Старр «Оккультная теократия», Неста Вебстер «Тайные общества и Французская революция» и даже Лео Таксил с «Происхождением франкмасонства», а еще Манфред Луркер «Египетский символизм», – библиотекарь, милейшая пожилая дама в седых кудряшках с любопытством посмотрела на Алину сквозь отливающие синевой стекла очков в тонкой золоченой оправе. – Знаете, последний раз так предметно и полно интересовались конспирологией и мистицизмом несколько лет назад: тогда один молодой человек прочел почти все, что есть в фонде, по теме алхимии… Кажется, он писал какую-то научную статью для журнала. А чем занимаетесь вы? — Расследованием убийства, – ответила Алина. |