Книга Усадьба Сфинкса, страница 159 – Константин Образцов

После этой истории пришлось прятаться. Работы не стало. Что было, проел, а дальше что делать? Охранником в супермаркет идти? Тут Лиза помогла снова: подсказала, кому набрать, что сказать. Сюда устроился.

— И как? Доволен?

Он покачал головой.

— Дело не в этом. Хотя в принципе тут нормально: платят, конечно, мало, зато никакого риска, работа плевая, и с Филиппом мне повезло, у нас понимание есть – он, кстати, меня не ударил ни разу. Дело в том, что это мой путь. Лиза так говорит, что мне тут нужно быть.

— Ты сам у нее спрашиваешь?

— Когда как. Иногда я ее зову, если хочу что-то спросить, но тут раз на раз не приходится: может прийти и ответить, а может и промолчать. Чаще всего она сама приходит, чтобы посоветовать, подсказать что-то. Вот, кстати, про тебя она мне говорила за день или два до того, как ты появился.

— И что говорила?

— Разное. Тебе всего знать не обязательно. Рассказала, например, что несколько лет назад ты троих на тот свет отправил. Они на какую-то женщину напали в квартире, а ты разобрался. Так?

Я повидал и пережил в своей жизни достаточно, чтобы история о девочке-призраке могла меня как-то по-особенному тронуть, но сейчас почувствовал зябкий холод – или это просто осенний вечер дохнул свежей прохладой.

— Стрелять с завязанными глазами тоже Лиза тебе помогает?

Скип усмехнулся.

— Ну да, это у нас игра такая. Она же ребенок. Очень веселится, когда все удивляются, как это мне такой трюк удается.

Он чуть нагнул голову, отвернулся, слегка кивнул и сказал:

— Лиза просит тебе передать, что Граф вернулся. Он по другой дороге проехал, отсюда не было видно.

Я встал.

— Передай Лизе мою благодарность.

— Сам ей скажи. Это ты ее не можешь ни видеть, ни слышать, а она слышит все. И все замечает.

* * *

На главной лестнице я чуть не столкнулся с Филиппом, который несся вниз в куртке нараспашку, перескакивая через две ступени и одновременно пытаясь заправить в болтающиеся брюки выехавшую рубашку. В Верхней гостиной остался только Василий Иванович: он уснул в кресле, забравшись в него с ногами, на полу рядом валялась раскрытая книжка. По столу были разбросаны игральные карты.

В казарме Петька уже закончил свой педикюр и разнообразия ради помалкивал. Теперь вещал Прах:

— …мы их эклерами называли. Один раз в Сувейде позиции бармалеев из «Солнцепека» накрыли, а у него снаряды термобарические, при взрыве температура под три тысячи градусов, и еще как бы вакуум образуется. Короче, заходим после обстрела в траншеи, а они там все такого одинакового темно-коричневого цвета и раздулись, потому и эклеры… Резеда, помнишь?

— Угу, – откликнулся Резеда с верхней койки и перевернул страницу. – Только не в Сувейде, а в Хама.

— Ну да, точно! И еще от резкого перепада давления глаза у всех вытекли, а жар так лица запек, что как будто глаз вообще не было…

— Зачем перед ужином-то вот это всё, – проворчал Захар. Он сидел у себя на койке и, перегнувшись через живот, с пыхтением стягивал высокие шнурованные ботинки, перепачканные жидкой болотной грязью.

— А ты где служил? Может, сам что расскажешь? – тут же откликнулся Петька.

— Где я служил, тебя не было. – Захар снял наконец один ботинок, добавив новых нот в и без того насыщенный мужественными ароматами воздух казармы.