Книга Усадьба Сфинкса, страница 154 – Константин Образцов

— Я ходила однажды на лекцию «Материальный космос античного человека»: было так скучно, что я уснула там раз четыреста, еще и сидела в первом ряду и неловко было уйти.

В конце концов план кое-как был составлен. Машенька записала себе перечень литературы для чтения на неделю, сделав в имени Гесиода две ошибки, и, сразу повеселев, упорхнула. Я не принадлежу к числу тех, кому нравятся миленькие дурочки, человеческая ограниченность и невежество обыкновенно меня раздражают, но Машеньке удивительно шла эта неразбериха познаний; к тому же для меня было совершенно ясно, что глупой она отнюдь не была.

Впрочем, долго размышлять о том я не стал, а пошел в спортивный зал и скоротал оставшееся до обеда время, глядя, как воспитанники азартно наскакивают друг на друга, размахивая мягкими резиновыми муляжами ножей. Между ними расхаживал Резеда, время от времени что-то подсказывая. Это было похоже на то, как учат так называемому ножевому бою в спортивных секциях, и ничего не имело общего с настоящей дракой, когда приходится противостоять яростно атакующему убийце, твердо намеренному зарезать тебя ножом. Обыкновенно в такой ситуации все балетные навыки, приобретенные в фехтовании муляжами, сразу вылетают из головы и человек делает то, что и абсолютное большинство в подобных случаях: вытягивает вперед руки, наклоняется, инстинктивно убирая подальше живот, и пытается что-то говорить нападающему, потому что не верит, что его убивают. Дело, как правило, кончается плохо, так что такие вот тренировки не только бесполезны, но и опасны, потому что могут породить ни на чем не основанную самоуверенность. Я сказал об этом Графу, который наблюдал за занятием, прислонившись к стене и скрестив на груди руки.

— Да, все верно, – согласился он. – Но, что бы ни говорил господин фон Зильбер, этим мальчикам никогда не придется драться всерьез. Разве что если друг с другом, хотя и в этом случае они, скорее всего, отправят вместо себя нас.

После припозднившегося обеда из Анненбаума за Машенькой приехал ее водитель на белом внедорожнике. В отличие от торжественной церемонии встречи, в ритуале прощания принимали участие только Аристарх Леонидович, Обида Григорьевна, крепко расцеловавшая Машеньку в обе щеки, и я. Машину в этот раз подали к южной террасе, и Машенька попросила ее проводить по лестнице вниз. Мы молча спускались по отшлифованному дождями и временем камню широких ступеней; юная баронесса опиралась о мою правую руку; исполинские сфинксы провожали нас взглядами со своих постаментов. Далеко выше и позади, у балюстрады, виднелись фигуры фон Зильбера и Обиды Григорьевны, которая непрерывно махала рукой, как китайский керамический кот.

Водитель распахнул дверцу. Машенька шутливо поклонилась мне и протянула руку. Я пожал пальчики в тонкой белой перчатке.

— Увидимся через неделю!

Под широкими колесами тяжелого джипа заскрипел гравий. Машина развернулась и неспешно поехала по дороге к южному КПП. Я постоял немного, глядя вслед, и вернулся в Усадьбу.

В комнате меня ждал сюрприз: на подушке обнаружился розовый небольшой конверт с запиской внутри. На листочке в линейку с логотипом Пансиона благородных девиц неуверенным почерком было выведено: «Спасибо за чудесный день!», а внизу пририсовано сердце. От листочка исходил сладковатый цветочный запах. У меня появилось странное чувство, как будто что-то теплое нежно коснулось загривка; я быстро отогнал его, вложил записку обратно в конверт и спрятал его в дальнем углу ящика письменного стола.