Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
Он затянулся, выдохнул клубы серого дыма, откашлялся и продолжил: — Выхожу как-то утром, смотрю: наверху у нее свет горит и Раиска стоит у окна. Ну я ей рукой помахал и пошел по делам. В правление надо было. Возвращаюсь: она все так же у окошка стоит и не шелохнется. Ну ладно, может, задумалась. Потом к вечеру: и окно светится, и Раиска маячит. Помахал снова. Она ничего. И утром опять: выхожу – а она тут как тут, будто и не ложилась. Ну я тогда к калитке ее подошел ближе, давай опять рукой махать, а она только смотрит сверху и не шевелится. Тут уж я сообразил, позвонил в сто двенадцать, сначала «скорая» приехала, а потом и полиция. Оказалось, что Раиска прямо в оконном проеме и удавилась, а я, получается, два дня покойнице руками махал. Вот как. Алина заохала, сделала большие глаза и потрясенно покачала головой. Николай Степанович гордо курил, довольный произведенным эффектом. — Неужели за все эти годы к ней так никто и не приезжал? — Только курьеры да почтальоны. Родственников я тут уже несколько лет как не видел, да они и раньше к ней не частили. Может, и являлся кто еще, но так давно, что уже и не вспомнить. Но вот что интересно: через день после того, как Раиска повесилась, тут машина стояла, ровно между нашими участками, на дороге. — Какая машина? — А вот на каких начальство ездит: большой такой черный джип размером с сарай. Постоял час-полтора и уехал. Не знаю, к ней в дом наведывались или нет. Я из окошка смотрел. От греха подальше. Алина подумала, что у Николая Степановича прекрасно развито чутье, у кого можно поинтересоваться, из «этих» они или нет, а к кому лучше даже не приближаться с вопросами. — Как вы думаете, почему Раиса покончила с собой? – спросила она. — Так от тоски. У нас тут от нее многие лезли кто в бутылку, кто в петлю. Она еще и пела перед тем, как повеситься, так жалобно-жалобно… — Пела? Кто? — Ну так Раиска же, кто еще? Ночью накануне, уж поздно было, у нас тут темень – глаз выколи, вдруг слышу: как будто поет кто-то еле слышно, вот так… Николай Степанович поднапрягся и издал горлом странные звуки, словно где-то пищал изрядно охрипший от курева голодный котенок. — Арап, пес мой, сначала как услышал – уши навострил и к дверям, а потом раз – и под кровать спрятался, так и сидел там до утра. Даже его проняло. Я в окно поглядел, вижу: вроде Раиска идет у себя по участку, вся в белом, а вроде и не она, померещилось. Но если подумать: а кто, кроме нее, мог там петь и ходить среди ночи? Может, хуже ей стало, совсем спятила, вот и удавилась… Так что, домик-то покупать будете? А то Раиски не стало, а она, хоть и тронутая умом, а все же живая душа по соседству… * * * Обратно ехали молча. Алина была раздосадована очевидной безрезультатностью их загородной вылазки – собственно, как и почти всего, предпринятого ею с момента, когда порог их офиса переступила Катерина Ивановна Белопольская. Она нагнала ужаса на несчастного Эдипа, в итоге лишь подтвердив то, в чем и так была совершенно уверена: Вадим Тихомиров не убивал и тем более не кусал свою задушенную подругу, и ничего не добилась своим кавалерийским наскоком на следователя Мартовского. Самым ценным источником информации оказался очень кстати присланный Чеканом ей на подмогу Адахамжон, но и собранная им мрачная летопись трагических событий минувших дней, которой добавил деталей и красок старый следователь Олег Кравченко, никак не помогала разгадать загадку зловещего Сфинкса и более напоминала интригующую историю в стиле «тру крайм» о неуловимых убийцах из прошлого, типа Джека Потрошителя или Зодиака, нежели годилась для применения в практических целях изобличения убийцы или убийц. Да, от визита на дачу погибшей Раисы Игнатьевой она не ждала ничего конкретного, но интуитивно чувствовала, что там может найтись некий след, подобие следа, который выведет хотя бы к намекам на какой-то ответ. Но вот они побывали там, увидели явные признаки хаотичного обыска, узнали о черном джипе, появившемся у дома Раисы на следующий день после смерти, и все это было маркерами сокрытой жизни, тайных движений, происходящих в темных глубинах обители левиафана, которые нимало не приближали к тому, чтобы увидеть его самого. Кроме того, Алину тяготило осознание, что смерть в петле настигла последнюю свидетельницу Сфинкса на следующий день после того, как она сама заставила Эдипа разрешить ей осмотреть тела Вадима и Александры, – совпадение слишком очевидное, чтобы его проигнорировать. |