Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
Я уже немного изучил манеру боя моего визави, и, когда он снова понесся вперед, не стал отступать, а остался на месте, отбивая сыплющиеся отовсюду удары. Граф насел; вокруг на разные голоса завопили. Я выбрал момент, и, когда он нанес быстрый колющий удар, убрал защиту и только чуть развернул корпус. Вместо того, чтобы вонзиться мне в левую часть груди, острие клинка разорвало на плече водолазку и скользнуло дальше, разрезая кожу и мышцы. Граф по инерции последовал за своей саблей, провалившись в глубокий выпад, и на миг мы оказались с ним лицом к лицу. Я видел, что он мгновенно все понял, отпрянул назад, но было поздно: ударом тяжелой металлической гарды в запястье я выбил оружие у него из руки, одновременно подсекая ногой. Сабля далеко отлетела и вонзилась острием в землю, дрожа и раскачиваясь, будто в бессильной ярости; Граф упал на одно колено. Я быстро отступил на полшага, размахнулся и с разворота, по широкой дуге направил со свистом рассекающий воздух клинок точно в горло под подбородком. Наступила полная тишина. Все замерло. Даже Петька застыл неподвижно, раскрыв рот и растопырив толстые пальцы, будто гротескный уродливый тролль, которого застал восход солнца. Из-под лезвия моей сабли, приставленной к горлу Графа, выступила и скатилась по жилистой белой шее ярко-алая капля крови. Граф смотрел ошеломленно. Я убрал саблю и громко произнес: — Я удовлетворен! — Господа, поединок окончен! – объявил Скип. Петька засвистел и бешено зааплодировал так, что его перчатки разорвались окончательно. Снова загомонили возбужденные голоса. Прах отправился забирать воткнувшуюся в землю саблю, Марта, подхватив в одну руку бутылку с бокалами, а в другую поднос, заспешила в сторону Усадьбы. Граф поднялся. Я протянул ему руку. Он пожал ее и сказал вполголоса: — Всеволод. Взгляд голубых глаз был прямым и серьезным. — Родион, – сказал я и ответил на рукопожатие. Все отправились обратно. Я шел отдельно, чувствуя, как саднит грудь и как левое плечо наливается горячей тяжелой болью. Саблю я нес с собой: сшибал клинком набрякшие влагой, понурые верхушки высокой травы, а когда поравнялся с Девичьей башней, отсалютовал ею в сторону трепещущей в высоком окне занавески. * * * В комнате я стянул в себя пропитанную кровью, изорванную водолазку и встал у зеркала, чтобы осмотреть раны. Длинный порез поперек груди сильно кровоточил, но не был глубоким, а вот плечо выглядело похуже: острие клинка разорвало мышцу, а лезвие удлинило рану, так что без визита в местный медицинский пункт обойтись бы точно не удалось. Адреналин схлынул, и боль свирепо вгрызалась в тело и нервы так, что пару раз у меня нехорошо потемнело в глазах. Я разорвал злосчастную водолазку и наскоро соорудил временные повязки. Мой зеркальный двойник – подтянутый, свежий, в безупречном костюме, хоть сейчас на светскую вечеринку, – снисходительно наблюдал за этими манипуляциями. — Ты мог снести ему голову одним ударом. — Да, но что бы это дало? Я стал бы виновником еще одного происшествия со смертельным исходом в Усадьбе и наверняка привлек бы этим к себе совершенно ненужное внимание со стороны внешних кураторов. Это бы не упрочило моего положения здесь, не укрепило бы отношений с фон Зильбером, которому я таким образом только доставил бы новых неприятностей вместо того, чтобы помогать избавиться от проблем, и уж точно никак не приблизился бы к своей цели. Зато теперь по так называемым законам чести Граф – командир фирсов, отвечающий за внутреннюю безопасность, несколько лет работающий в Академии и личный фирс сына ее главы – мой должник, а это для него, как известно, не пустой звук. Такой человек куда полезнее в качестве живого друга, чем мертвого врага. |