Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
— Это Юрка, – сообщил Кравченко, входя с подносом в руках, на котором стояли две чашки, сахарница и вазочка старомодных конфет в разноцветных бумажках. – Он страхолюдный, но давно кастрированный и совершенно безвредный. Правда, и пользы от него тоже нет никакой. Итак, о чем вы хотели поговорить? Чай был прозрачным, конфеты немного засахарились, и в целом обстановка располагала к просмотру старых семейных фотоальбомов, но никак не к воспоминаниям о жестоких убийствах. — О деле Сфинкса. Если конкретнее, то о том, как вам удалось найти и арестовать Швеца. Алина смотрела внимательно. Кравченко, конечно, вскинул брови, но ей показалось – нет, она была почти уверена, – что на самом деле он не удивлен. — Вот как, значит, дела давно минувших дней кому-то еще интересны… – Он побарабанил пальцами и смахнул ладонью что-то невидимое с совершенно пустого письменного стола. – Ну, если говорить про Швеца, то в чем-то нам тогда повезло, а в чем-то это был результат обычной, системной следственной деятельности – так ведь всегда получается, труд и немного удачи. Нашей группе дело Сфинкса передали в 1988-м, после истории с самооговором Чагина, когда общее число жертв уже перевалило за сотню: асфиксия, откус мягких тканей, соль, странное расположение трупов на местах происшествий… В том году мы не преуспели, собственно, как и наши коллеги до нас: не было ни зацепок, ни следов, ни свидетельских показаний. После пяти эпизодов мы поняли, что Сфинкс снова пропадет на пять лет, и готовились к его возвращению, но были совсем не готовы к тому, что через пятилетку все перевернется с ног на голову. В 1993-м многие из тех, с кем мы начинали, ушли из органов: кто-то в бизнес рванул, кто-то в криминал, кто-то вообще уехал прочь из страны. Сотрудников не хватало, криминалисты и судебно-медицинские эксперты были загружены сверх всякой меры. Вокруг творилась какая-то страшная, кровавая чехарда и неразбериха, так что два тела жертв Сфинкса так и не были обнаружены – а они наверняка были! – и то, что он опять исчез на пять лет, мы поняли только в июне, когда очевидно закончился его охотничий весенний сезон. Ну а осенью 1998-го ситуация изменилась опять. Самым главным было то, что нам стала доступна ДНК-экспертиза: конечно, первые исследования начали проводить еще во времена Союза, годами десятью раньше, но тогда все еще только лишь начиналось, а в 1993-м нам было не до экспертиз. И вот тут в нашей истории и появляется Швец. Кравченко задумался, словно подбирая слова. За окном потускнело; наверное, собирался быть дождь. Голый кот так и сидел посередине комнаты на полу, и Алине казалось, что он тоже внимательно слушает. — Та самая случайность или удача: в августе 97-го экипаж ППС, ранним утром проезжавший мимо речки Дачной – это на юго-западе города, там сейчас новостройки, – заметил на берегу человека с большим продолговатым свертком из толстой пленки, обернутой поверх в несколько слоев металлической сеткой. Рядом стояла машина с раскрытым багажником, серая «Волга-универсал», как выяснится позднее, доставшаяся Швецу от отца. Его задержали. В свертке оказался труп тринадцатилетней девочки, страшно изуродованный… Знаете, я вот всю жизнь проработал по делам о насильственных преступлениях и убийствах, всякого насмотрелся, особенно в девяностые, но есть вещи, к которым не привыкаешь. Он ей лицо обглодал до костей, откусил и сожрал, по всей видимости, язык и губы, женские органы… простите… выгрыз, а потом еще исполосовал ножом. Мы его сразу закрыли, конечно, и стали работать. Дело казалось верным, но не тут-то было. На ребенке Швец не оставил никаких следов: как выяснила экспертиза, он всю ее тщательно вымыл, внутри и снаружи, и даже ногти состриг. Кстати, трудился он санитаром в детской больнице, отчасти оттуда и навык. Был на хорошем счету у руководства, характеризовался положительно, в коллективе со всеми поддерживал дружеские отношения, в самодеятельности участвовал даже. На аккордеоне играл. Правда, когда мы стали копать, выяснилось, что три или четыре раза на него жаловались за то, что он трогал девочек за интимные места, но нам даже развратные действия не удалось ему пристегнуть: во-первых, родители отказывались писать заявления, а во-вторых, жаловались на него только те дети, которые едва очнулись после наркоза, так что и сами не были уверены, случилось что-то на самом деле или им привиделось. Очень продуманная, хитрая и системная гнида был этот Швец, хотя выглядел как пятидесятилетний опрятный пупс с большими руками. На пленке, в которую был завернут труп, не нашли никаких отпечатков. Автомобиль не просто осмотрели полностью, но и разобрали частично: ни капли крови, ни волоска – следовательно, укладывал тело уже после того, как упаковал. В его квартире, которую он сдавал, в квартирах у матери и у жены вскрыли полы, паркет разобрали, демонтировали канализационные и водопроводные трубы, искали везде хоть что-нибудь – безрезультатно. Очевидно, что пытал и убивал жертву он где-то в другом месте, но где – так и осталось неизвестным. Опрашивали возможных свидетелей, школьных друзей и подруг погибшей девочки на тот случай, если он выслеживал ее, всех, кто мог видеть, как она садится к нему в машину утром по дороге из дома в школу, допросили его жену и двух несовершеннолетних падчериц, с которыми работал специальный психолог, – ничего. На него самого мы тоже нажимали, и крепко… если вы понимаете, о чем я… |