Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
Третьей переменой была гурьевская каша с орехами и свежие фрукты. Все наелись и пришли в благодушное состояние духа, в немалой степени оттого, что танцев более не предвиделось. В ожидании чая гости разошлись по интересам. Молодежь потянулась в Картинную галерею; там за буфетной стойкой разливала безалкогольные крюшон, глинтвейн и пунш молчаливая Марта, в своем черном платье с белым фартуком, с белоснежной наколкой в волосах цвета воронова крыла и с пятном от ожога на половину лица, напоминающая разом всех инфернальных горничных из готических фильмов и книг. В Малой гостиной для взрослых поставили бар с напитками посерьезнее: тут были коньяки нескольких марок, игристые и тихие вина и, конечно, портвейн. Рядом с длинными честерфилдовскими диванами и глубокими креслами располагались низкие столики, на которых стояли хьюмидоры с сигарами. Благородный табачный дым величественно плыл под резными деревянными панелями потолка. Когда я заглянул в дверь, Аристарх Леонидович сидел в кресле у барной стойки в компании бравого усача и какого-то господина в коричневом пиджаке, с очень длинными волосами, обрамляющими обширную лысину, и, энергично жестикулируя одновременно сигарой и бокалом, с жаром вещал: — И вот смотришь на эти лица, на такие вот типичные народные лица, и понимаешь, что не хочешь иметь с ними ничего общего, да и не имеешь, по сути… — Кухаркин сын не может!.. – прогудел в ответ усатый, салютуя бокалом с коньяком. Тут же была и госпожа Брутцер; она увидела меня и сощурилась, словно большая кошка. У меня получилось исчезнуть. Мне нужен был Граф. Он обнаружился в Картинной галерее за Бальным залом: стоял, заложив руки за спину, на некотором расстоянии от кружка из полудюжины красно-синих мундиров и пары нежно-розовых платьев и как будто прислушивался. Внимание всех было обращено к Машеньке; она расположилась в центре кружка и, когда я протиснулся ближе, говорила с томной усталостью: — Я денно и нощно испытываю это чувство тошноты, может быть, именно потому мне так нравится Сартр, ведь мы любим то, что похоже на нас самих… — Маша крашиха, – с мечтательным вздохом шепнул кто-то из кадетов. — Изволите говорить о литературе? – осведомился я. Машенька смерила меня взглядом: — А вы желаете присоединиться? — С вашего позволения. — Сделайте милость. Мы рассказываем о своих любимых книгах, и я говорила о «Тошноте» Жан-Поля Сартра, так как очень хорошо понимаю его героя… — В чем же? — Меня тоже довольно часто тошнит от окружающего мира. — Да, но «Тошнота» Сартра совсем о другом, и главный герой… кстати, напомните, как его звали? — Это неважно, я читала давно, – отмахнулась Машенька. — Антуан Рокантен, – негромко сказал щуплый курсант с длинным носом, на котором стыдливо пламенели прыщи. — Блестяще! – одобрительно воскликнул я. – Господин… простите, не имею чести знать ваше имя? — Владимир… князь Владимир Цукато, к вашим услугам. — Прекрасно, ваше сиятельство! Должно быть, вам также известно и то, что ни о какой тошноте от несовершенств мира в романе не идет речи, а герой болезненно переживает осознание бессмысленности бытия? Его сиятельство смущенно кивнул. Я видел боковым зрением, что Граф подходит все ближе, и специально произнес последнюю фразу достаточно громко, так, чтобы он не мог не услышать. |