Онлайн книга «Метафора»
|
Шеф похолодел. — Динамики! — заорал он. — Мой дух соткал мне сон! Голос заметался по залу, но не вышел за его пределы. Громкоговорители в городе остались немы. — Мой дух соткал мне сон! — закричал Шеф в отчаянии. Он вдруг понял, что у него нет ничего, кроме голоса, ни клавиатуры, ни каких-нибудь рычагов или кнопок, но, даже если бы были, он понятия не имел, как ими пользоваться. Но почему бездействует система?! — Малыш! — позвал Шеф. — Малыш! Да что такое, спит он, что ли! Он начал лихорадочно вспоминать команду вывода из режима сна, но тут раздался голос: — Нет, Станислав. Я не сплю… Сван коротко размахнулся и ударил Аркашу кувалдой по левому колену. Раздался громкий мокрый хруст. Старик судорожно выгнулся, ударившись затылком о столб, но не издал ни звука, ни стона. Колено стало стремительно распухать; правое уже было сломано, а из пропитанной кровью рваной серой штанины торчал белый осколок кости. — Ты сам себе хуже делаешь, дед, — убедительно сказал Вова. — Мы же не звери, мы даже убивать не будем потом ни тебя, ни сыщика. Ну, его, может быть, переведем в дворники. Вова свирепо и весело подмигнул Гронскому. — Ты и так уже калекой останешься, так хоть жизнь сохранишь. Ну что? Дать карандашик? Писать будешь? Аркаша медленно покачал головой. — Да что ты за упрямец такой! Сван, стукни-ка его еще раз по сломанному колену. Сван кивнул и ударил кувалдой по торчащей кости. Аркаша вытянулся, потом изогнулся так, что затрещал стул, но снова не проронил ни звука. — Дураки вы, ребята, — сказал Гронский. — Не понимаете, что ли, он вас всех пустит в расход? Сван посмотрел на него, и Валера перестал расхаживать взад и вперед и тоже посмотрел на него, и Вова тоже уставился неприязненным взглядом: — Чего ты сказал? — Что слышал, — ответил Гронский. — Закон революции, бараны вы безмозглые: вашему Вове, как только он получит власть, вы станете без надобности. Таких всегда убивают или ссылают по лагерям, если только они первые не прирежут лидера. Смекаете? Сван перевел взгляд на Вову. Валера переступил с ноги на ногу. — Пацаны, хорош его слушать! — прикрикнул Вова. — Видите, он даже не спорит, — продолжал Гронский. — В лучшем случае перекодирует вас и отправит в город, когда начнет сам делегации принимать. Может, месяц-другой и протянете. — Валера, заткни его! Валера неуверенно поднял обрез и шагнул к Гронскому. — Да, заткни меня! Ты-то самый главный осел из них: эти трое одна банда, а тебя просто взяли на время, как расходного лоха. Да, Валера, не торговать тебе больше черной икрой крупным оптом, а ведь мог бы… Вова свирепо зыркнул и зарычал. Валера подошел ближе, наставил обрез в лицо Гронскому и сказал: — А ну замолчи! Пластиковые стяжки — отличная вещь, если у того, кому вы ими связали руки, нет возможности перетереть их чем-то шершавым и достаточно твердым, — при некоторой сноровке это можно сделать даже шнурками ботинок, — поэтому привязывать ими к железной опоре — идея не лучшая. Гронский мгновенно перехватил обрез и прижал его Валере под нижнюю челюсть. Грохот выстрела разлетелся по пустому ангару эхом. Обезглавленный труп, брызги крови и мозга еще не коснулись бетонного пола, как Гронский вскочил и навел обрез на Свана. Тот успел чуть повернуться, и в следующий момент заряд картечи угодил ему прямо в лицо, на котором застыло выражение величайшего изумления. Сван отлетел на несколько метров и замер в неестественной позе. |