Книга Метафора, страница 19 – Константин Образцов

— Меня зовут Алина Назарова, я здесь по личному поручению Станислава Олеговича Шафаревского. Нам нужно пройти к баркасам.

Я удивленно вытаращился на Алину, и Сван удивленно вытаращился на Алину, и Верещагин удивленно вытаращился тоже, а Вова, вытаращившись на меня, спросил:

— Гедеон, что за херня?

Система паритетов, выстроенных на принципах взаимной выгоды и невмешательства, угрожающе заскрипела. Баркасы являлись территорией артели, и меня не должны были интересовать ни они, ни то, что там хранилось.

— Вова, спокойно, дай объяснить… — начал я, одновременно мысленно трехэтажно ругая Алину, которая, похоже, решила взять инициативу на себя и шагнула к воротам, ведущим на пирс.

— Не надо так спешить, дамочка. — Сван положил ей на плечо руку, и все мои дурные предчувствия разом превратились в ощущение неминуемой катастрофы, хотя, конечно, последующего я представить себе не мог.

Алина резко толкнула Свана обеими руками в грудь, а потом звучно и хлестко пробила классическую «двойку», слева и справа. Сван вытянулся, замер и повалился, как столб, удачно разминувшись лбом с железной опорой стапеля. Я даже рот приоткрыл, но долго удивляться мне не пришлось, потому что Сева Чахотка, бросившись сзади, сдернул мне куртку с плеч на руки и заорал:

— Пацаны, бейте!!!

Я врезал головой назад, с удовольствием почувствовав, как под затылком хрустнула переносица, добавил в колено ногой, а когда Сева, теперь вопящий от боли, отпустил руки, то развернулся, нагнул и ударом колена отправил его под верстак. Верещагин, взревев, бросился на меня, схватил в охапку и прижал к стеллажам, стиснув ребра до скрипа и оторвав от земли. Алина все еще стояла ко мне спиной, и я увидел, как Вова Якорь, сжимая в руке обрезок толстого армированного шланга, налетел на нее сзади, замахнулся — и вдруг застыл в неподвижности. Это было так внезапно, так нелепо и странно, что я на секунду даже перестал лупить локтями по голове Верещагина, который сжимал меня, как горилла. Вова, натурально, замер, словно замороженный, с поднятой вверх рукой со шлангом, будто какой-то солдатик, и тут Алина, развернувшись, подхватила с верстака длинный разводной ключ, размахнулась и врезала ему по скуле. Вова рухнул на колени, каким-то чудом не потеряв сознание, и в попытке защититься поднял руку, по которой тут же получил еще один страшный удар ключом. Громко хрустнула, ломаясь, кость. Вова взвыл, осев на пол. Я вдруг с ужасающей отчетливостью понял, что сейчас произойдет, поэтому выхватил пистолет и принялся бить им Верещагина по голове без всякой жалости и стеснения, раз, другой, третий, пока он наконец не разжал свою хватку и не повалился, ткнувшись физиономией в пол, а Алина уже замахивалась, перехватив разводной ключ двумя руками, и я в этот момент точно знал, что она собирается добить Вову, что ей уже случалось вот так добивать, это ни с чем не спутаешь, когда видишь человека в деле, — но нет, черт побери, не в мою смену.

— Стоп!!! — заорал я и наставил на нее пистолет.

Она опустила ключ, посмотрела на меня и усмехнулась. Похоже, что и оружие на нее тоже наставляли не впервые.

— Ух ты, — сказала она, — «Кольт-911», ничего себе.

Вова тихонько плакал, баюкая сломанную руку. Я подумал, что теперь он может дважды праздновать второй день рождения. Так, знаете ли, везет не каждому. В тишине зазвенело: Индеец уронил на пол обрезок арматуры, поднял руки и молча ушел за лодки.