Книга Метафора, страница 178 – Константин Образцов

Не будем и мы смотреть на них, а переведем свои взоры туда, где в кромешном сумраке осенней ночи тускло светится огонек на дозорной вышке у пристани Аптекарского огорода.

Черная шлюпка скользила по темной глади реки бесшумно: уключины весел были смазаны салом, весла обмотаны кожей, а Люции и Генриху Генриху было не привыкать скрытно подбираться на веслах хоть к берегу, хоть к борту стоящего на якоре судна. Даже погода благоприятствовала: тучи плотно закрыли небо, но дождя не было и ветер не мешал держать курс.

План был таков: на шлюпке с «Сирены» под покровом ночи скрытно подойти к Аптекарскому огороду со стороны Большой Невки, проникнуть на территорию, найти заготовленные снадобья, по возвращении убедиться, что они отравлены, и в этом случае успеть с утра предупредить генерал-губернатора, чтобы удержать того от подписания губительного приказа. Звучало как будто складно, но до той поры, пока не начнешь обдумывать все детали.

Облецкого тревожили часовые.

— Там наши ребята, гарнизонные, — сказал он. — Мы не можем их резать, это же не басурмане какие-то.

— Но они могут, — заметил Бран. — И будут.

С этим сложно было поспорить. Алина взялась помочь безопасно снять часовых на вышке: что-то растолкла в ступке, растворила, смешала и пропитала получившимся обрывки сукна.

— Если вдохнуть, то уснешь часа на три, — сказала она. — Только нужно прижать поплотнее.

Оставались еще патрули на территории; все надеялись, что обойдется без стычки, и решили в случае чего стрелять и бить только в ноги.

— И это в крайнем случае! — напутствовал Облецкий. — В самом крайнем!

Еще одной сложностью было отсутствие карты Аптекарского огорода: то есть она имелась, и довольно подробная, с дорожками и корпусами, но как понять, в каком именно хранится искомое?..

Однако медлить было нельзя, и маленький отряд отправился в ночь, надеясь на ловкость и русский «авось».

На вышке в свете масляного фонаря был различим силуэт часового. Бран пересел на место Люции: теперь они с Генрихом Генрихом не гребли вперед, но только удерживали шлюпку так, чтобы она оставалась на месте и ее не сносило течением. Люция сбросила шляпу, стащила плащ, жилетку и сняла сапоги, оставшись в кожаных черных штанах и белой рубахе. Алина протянула ей промасленный мешочек с сонным снадобьем. Люция засунула его за пазуху и прыгнула за борт, почти без всплеска исчезнув в черной воде. До берега было около полусотни саженей; Облецкий всматривался в темноту, пытаясь увидеть, где вынырнет Люция, но так и не смог этого разглядеть. Через минуту белая рубашка мелькнула у подножия вышки; еще несколько мгновений — и караульный исчез, а на его месте появилась Люция. Она несколько раз махнула руками; Бран и Генрих Генрих взялись за весла.

Они ступили на дощатый причал; впереди дышали недоброй тьмой закоулки Аптекарского огорода. Облецкий и Алина по шаткой лестнице вскарабкались на вышку. Один часовой полусидел в углу, опустив подбородок на грудь, рядом валялись фузея и свалившаяся с головы треуголка. Другой лежал на спине, положив под голову руку и приоткрыв рот. Оба были совсем молодыми, почти мальчишками, и казалось, что они просто подгуляли в увольнении и теперь спят. Облецкий присмотрелся: дыхание было поверхностным, но заметным. Люция стояла рядом, и капитан старался не глазеть на ее головокружительные формы, которые бессовестно облепила намокшая белая ткань. Почему-то вспомнились красные яблоки на столе у койки раненого поручика; Люция заметила его взгляд и белозубо оскалилась, и травница тоже заулыбалась.