Онлайн книга «Метафора»
|
Шеф поморщился от императива, но промолчал. — Мы теперь надолго вместе, Станислав Олегович. Можно без преувеличения сказать, до конца. Голубой «Робинсон» поднялся в прозрачное небо, разметав при взлете пыль и сухие листья. Они провожали его взглядами, и Шеф вспомнил сверкающее золотом море, по которому шел белый «Байлайнер». В следующий раз ЧЧКС навестил Остров почти через год, в конце августа, во время грандиозного праздника по случаю дня рождения Шефа. Вообще, этот день он отмечать не любил и с детства предпочитал проводить его в одиночестве, но Яцек уговорил. — Люди просят! Все же знают, что у тебя днюха, хотят поздравить, выразить, так сказать, благодарность! Да и вообще, когда еще отмечать, как не в тридцать лет?! Такая дата! И Шеф согласился. Это был самый невероятный праздник, который только можно представить. Вечером у огромной сцены на главной площади собрался весь город, ни один человек не остался дома! Взволнованный мэр объявил Шефа, и, когда тот вышел на сцену, многотысячная толпа устроила ему такую овацию, какую вряд ли приходилось когда-либо видеть и слышать даже политикам и артистам. Люди вопили от восторга и аплодировали несколько минут, и еще дольше после короткой приветственной речи, в которой Шеф поблагодарил всех за поздравления. В огромных белых шатрах было устроено угощение для всех жителей Острова столь изобильное, что еще дня два или три после того многие семьи питались тем, что принесли домой с праздника. Когда Остров окутала магия августовской черной ночи, густой от запахов мокрой земли, деревьев и моря, повсюду зажглись огни и гирлянды, а потом вспыхнули прожектора, ярко осветившие сцену, и начался концерт. За краем земли, над каменистым дремучим островом посреди северных волн, над его серыми пятиэтажками, пустырями, лесом, болотами и озерами гремели Lose Yourself, Ain’t It Funny и зажигательная Whenever, Wherever, под которую вместе с исполнительницей танцевали все, кто был еще в силах. Шеф сидел в небольшом шатре, чуть поодаль от остальных. Тут были все свои: к Аркаше приехали родители — бородатый папа в подряснике, миловидная усталая мама в платке и три сестры, младшая из которых в этом году окончила школу, а старшая вышла замуж. Яцек веселился в компании молодой жены, которая очевидно скоро должна была осчастливить его рождением первенца, не забывая при этом общаться с менеджером агентства, устраивающего праздник, и следить за тем, чтобы все шло хорошо. Димка, в тесном для его мощной фигуры костюме и съехавшем куда-то под ухо галстуке-бабочке, открыв рот, спал в глубоком кресле. Родители Шефа не приехали: он неуверенно пригласил их, а папа так же неловко сказал, что они будут заняты. ЧЧКС появился, когда бурное веселье у сцены уже затихло; некоторые, преимущественно семьи с детьми, разошлись по домам, другие, поднимая вверх зажигалки, раскачивались под плывущее через ночь «Ты неси меня, река…» — Поздравляю с тридцатилетием, — сказал ЧЧКС, — это важный рубеж в жизни любого мужчины. Самый известный из нас в этом возрасте стал проповедовать. — Благодарю, — ответил Шеф. — Но от проповедей я воздержусь, такое плохо заканчивается. — У меня для вас есть подарок, — на столе перед Шефом оказался небольшой темный футляр, — от партнеров с наилучшими пожеланиями. |