Книга Наши темные истории, страница 64 – Эми Голдсмит

Мы еще какое-то время шли молча. Хотелось узнать больше о том, что тревожит Лотти, но момент казался неподходящим.

— Скажи, а когда вы сюда в детстве приезжали, Ренхолл был милым местом?

Себ добродушно осклабился:

— Типа сейчас он не милый? Ладно, забей, я тебя понял. Видал он виды, это точно, хотя раньше мне тут нравилось. Дом старый, конечно, но в нем было уютно. Лужайки, там, подстрижены, зелени в озере не так много… Мы с Лотти даже радовались, когда ехали сюда на каникулы. Гуляй – не хочу. Не то что в Лондоне.

Деревья тем временем стали редеть, впереди показался дом. Я было облегченно вздохнула, но тут Себ снова остановился и положил мне руку на плечо.

— Слушай, Мэг. Вчера, пока Лотти не решила искупнуться, я думал, мы сможем поговорить… Ну, там, по-человечески. – Он отвернулся, глядя поверх моей головы. – Да, знаю, надо было позвонить тебе после бала. И я хотел. Ты вряд ли поверишь, но я читал твои сообщения, все до последнего, прослушал каждое, каждое голосовое. Мне очень жаль, надо было сразу ответить.

Я дернула плечом, стряхивая его руку. Нахлынули воспоминания обо всех сообщениях, что я отчаянно слала ему – глядя в экран опухшими от слез глазами, чувствуя, как рвется на части сердце. Теперь же я отчего-то устыдилась той остроты боли.

— Тогда в чем дело? Почему ты молчал?

Я тут же пожалела о своих словах. Все очевидно: ему было плевать. Я его не заботила. Он не хотел впутываться в бардак, который я устроила. К тому же я самоустранилась, верно? Сама пропала с горизонтов Грейскоттса. Слилась.

Он хмуро и виновато посмотрел мне в глаза, и в животе снова свернулся знакомый горячий клубок. Хотелось погладить Себа по щеке, схватить за волосы, притянуть и поцеловать. Заверить его в том, что это уже не имеет значения. Я здесь, он здесь – и, значит, все хорошо.

Мне хотелось миллиона невозможных вещей.

Себ провел рукой по лицу.

— Думаю, по многим причинам, – ответил он. – Мне было стыдно… из-за того, как я повел себя той ночью. Я поступил по-скотски, ты права. А еще Лотти… Нужно было уладить сразу несколько вопросов, и я не знал как. Да и что я мог предложить: только паршивые извинения? Но… надеюсь, ты знаешь… веришь в то, как мне жаль.

Хотелось спросить: «Ты бы позвонил? Я услышала бы твой голос снова, если бы не приглашение Лотти? Или ты признаешь свой косяк только потому… что я здесь? Перед тобой?»

* * *

Это случилось под конец моего первого семестра в Грейскоттсе, когда ночи стали длиннее и темнее, а в холле установили огромную ель: Лори наконец показала себя, раскрылась в истинном свете, словно кошмарная бабочка, развернувшая монструозные крылья. К тому времени я практически полностью ослабила бдительность, наслаждаясь теплым чувством принадлежности к их кругу, удивленными (и порой насмешливыми) взглядами других, когда меня видели с Лотти у ее шкафчика. К счастью, творческая среда прощала многое: мою эксцентричную манеру одеваться (натурально в шмотки с чужого плеча), отсутствие вообще каких-либо дизайнерских вещей и энциклопедические знания всех забегаловок с курицей юго-восточного Лондона.

В тот день мы с Лотти и Чарли сидели на диванах по обе стороны от низкого дубового стола в большой общей гостиной Грейскоттса, поедая обед – суперфуд, само собой, поке^[29], никаких бургеров, – в то время как в высокие сводчатые окна бился мокрый снег. Мы обсуждали приготовления к грядущей рождественской вечеринке. Вскоре к нам присоединилась Лори. Она с мрачным видом плюхнулась на диван.