Книга Наши темные истории, страница 53 – Эми Голдсмит

— Я за нее переживаю.

Я дернулась и, пролив кофе на свитер, выругалась.

В дверях спальни в дальнем конце мастерской стоял Себ. Чуть успокоившись, я обернулась. Выглядел он, в своем сером спортивном костюме, усталым. Черные кудри примялись со сна.

— Прости, – добавил Себ, увидев бурое пятно у меня на груди. – Не хотел напугать.

— Ничего страшного. А Лотти просто напилась вчера вечером… – сказала я, машинально принявшись оправдывать подругу. – Сегодня она уже сожалеет о тех шотах. Олли, чертов удолбан, с его дурацкими алкоиграми…

Проведя рукой по волосам, Себ посмотрел в окно.

— Дело не только в этом… Она ведет себя странно с самого приезда сюда. Ну вот… – кивнул он на холсты. – Взять хотя бы это. Лотти ведь обычно такое не пишет? Это же просто… лютый депрессняк.

— Да, но здешний вид явно вдохновляет ее, а значит, это… – Я коротко и виновато улыбнулась. – Лютый художественный депрессняк.

Себ широко улыбнулся и сел в одно из протертых кресел, не сводя глаз с моего кофе.

— Господи, надо бы кофеином заправиться. Ну, а у тебя получилось вчера поговорить? С Лори.

Я моргнула, не зная даже, что ответить. В памяти все еще отчетливо звучали громкие голоса из его спальни. О чем он говорил с Лори? Было ли это как-то связано с тем, что она потом сказала мне?

— Толком нет, – уклончиво ответила я. – По-моему, вчера был не лучший момент. Мне нельзя облажаться. Зато мы с Лори хотели сегодня еще поговорить. Ты же знаешь, если она меня не простит за… случившееся, то меня попрут из Грейскоттса и… в общем, как-то так.

Себ потянулся и зевнул, а я отвела взгляд в сторону, чтобы не пялиться на его мускулистый живот под задравшейся толстовкой.

— Знаю. Мы все знаем. Но с Лори ведь как: ей всегда мало. Сегодня ты извинишься за одно, а завтра она потребует просить прощения за что-то другое. Будет доить тебя столько, сколько сможет. Ты же это понимаешь?

Как ни печально, но да, я это понимала.

* * *

К счастью, вспышка гнева Лори после того урока литературы оказалась разовой акцией, и в течение следующих недель круг Лотти оставался для меня источником бесконечного чуда. Приглашения на пафосные открытия галерей (ну да, мы должны были подносить напитки богатым белым стариканам, нарядившись в короткие черные платьишки, но все же…), бурные ночи в дорогих клубешниках, владельцев которых неизменно знал чей-нибудь папа… Передо мной открылся совершенно новый мир.

Лотти и сама была беспредельно щедрой. Одалживала мне свои дизайнерские платья и дорогие туфли, когда мои собственные шмотки из обычных магазинов не подходили (то есть часто).

Себ же после того неловкого случая в классе некоторое время держался на расстоянии, рассеянно махая мне рукой, когда мы пересекались по пути в мастерскую. Я начинала задумываться, не ждет ли он от меня какого-то шага навстречу. Или же я придумала весь этот флирт между нами? Может, он себя со всеми так ведет?

«Он купил тебе цветы».

Значит, я отреагировала слишком холодно? Возможно ли, что он решил, будто мне неинтересно из-за Лори или Лотти? Или из-за обеих? И что мучительней всего – я не могла обсудить это с Лотти, которую, несмотря на столь недолгое знакомство, уже считала лучшей подругой. Что она подумает? В конце концов, Себ – ее брат.

Тем не менее всякий раз, когда я приходила в мастерскую – а приходила я, положа руку на сердце, даже чаще необходимого, – надеялась, что он постучит в дверь.