Онлайн книга «Наши темные истории»
|
— Вот только домик – та еще хибара, да? – Мы все немного вздрогнули, когда появился Себ и с громким скрипом выдвинул из-под стола стул. – А в этой чертовой стране ничего, кроме дождей. Будь у меня время и силы смотаться куда-то еще, я бы предпочел Ибицу. Там, говорят, тепло в это время года. — Брось, Себ, – стала успокаивать его Сайра. – Вот все приедут – и повеселимся. Старая банда снова в сборе. Немного выпивки, немного музыки… Оттянемся, посмеемся. А насчет дома… Он, ну, самое то для Хеллоуина! Впрочем, и в ее голосе не было слышно уверенности. Олли вернулся к бару, чтобы вызвать такси, а я, пока остальные допивали, смоталась в туалет. За дверью оказалось темно. Я нащупала выключатель, и флуоресцентные лампы под потолком ожили с громким жучиным жужжанием. Выложенные плиткой стены отливали темно-зеленым, как в подземке, а дверцы всех кабинок, как нарочно, были закрыты: на глазок не определить, какая свободна. Впрочем, никто не стал бы сидеть в кабинке в темноте. Я толкнула одну дверцу наугад. Быстренько сделала свои дела, а когда натягивала джинсы, услышала какой-то звук и замерла. Сперва мне показалось, что это чей-то тихий смех, и я встревоженно задрала голову. Представилось, как какой-то незнакомец заглядывает ко мне в кабинку. Однако потом до меня дошло, что это плач. Тихий такой, нерешительный и приглушенный. Тут же вспомнилась женщина, которую я видела чуть раньше у дороги, тощая и бледная: она содрогалась от всхлипов, спрятав лицо в ладони. Кто бы это ни был, он все плакал, пока я мыла руки. Может, сюда вошли сразу за мной? Ведь не ревел же здесь никто все это время в темноте? От этой мысли меня передернуло. — Ау? – решилась позвать я. Плач тут же стих, но вскоре возобновился, став еще громче и горестнее. — Эй… ау? – снова позвала я и двинулась вдоль ряда кабинок, толкая дверцы, чтобы определить, из-за которой доносятся звуки. – У вас… у вас что-то случилось? Раздался очередной судорожный всхлип, отразившийся эхом от стенок уборной, после чего наступила тишина. Молчание казалось неестественным: слишком затянулось, словно бы плакса затаила дыхание. А потом кто-то медленно отодвинул задвижку на дверце. Я сглотнула. Мне вспомнились слова посетителя бара: «Прошлой ночью лисы жутко разлаялись, а ведь любой дурак знает, что лисы так не голосят». В уборной стоял сильный, едкий запах. Вроде парфюма пожилой тетки. Словно начали портиться забытые в вазе цветы. Бросив обыскивать кабинки, я обернулась к зеркалу над раковинами – в нем отражались только мое бледное лицо, плитка и закрытые дверцы. Я посмотрела за спину, желая убедиться, что кабинки точно такие же, какими я вижу их в зеркале. Ну разумеется, они были такие же. Что, вообще, у меня за мысли?! Я быстро перевела взгляд на зеркало. «Свет мой, зеркальце, скажи, кто милее всех на свете?» Сама не знаю, из-за чего, но я вдруг испугалась. Еще в начальной школе у нас была такая игра, проверка на слабо: встаешь перед зеркалом из нержавеющей стали (безопасность – прежде всего!) в туалете для девочек и, глядя прямо в глаза своему отражению, ждешь, пока твои подружки не прошепчут «Кровавая Мэри» тринадцать раз. «Кровавая Мэри…» «Кровавая Мэри…» «Кровавая Мэри…» И так тринадцать раз. Быстро-быстро. Потом, если все сделать правильно, если искренне верить, она якобы должна появиться в зеркале, взглянуть на тебя воспаленными глазами из-под прямых волос и протянуть к тебе руку, чтобы ты заняла ее место, навечно, в одиночестве по ту сторону стекла, а она вселилась в твое тело. Утратив выдержку, я сглотнула и опустила глаза. |