Книга Наши темные истории, страница 131 – Эми Голдсмит

На идеальной гравийной дорожке стояла только его машина. Лотти, я знала, была занята в школе, помогала мсье Дежардену водить поступающих по кафедре живописи.

На полпути между домом и гаражом я замерла в нерешительности. Может, просто постучать в парадную дверь? Мне уже надоело быть пассивной. Сперва я прощала Себу всю эту скрытность, словно мы оба негласно приняли, что я недостойна Себастьена Яго Рена. Но чем чаще Лори показывала себя гадиной в платье «Гуччи» и чем больше мы с Себом разговаривали обо всем: об искусстве, любимых и нелюбимых писателях, о фильмах, играх, – тем отчетливее я понимала, что достойна его, даже очень, а чувства наши не поверхностны и основаны не на влечении (вернее, не только на нем).

Я нажала кнопку звонка, покрытого бронзой и встроенного в массивную дверную арку с мини-топиаром, – при этом боязливо поглядывая в камеру над входом. Никто не ответил.

Вздохнув, я побрела в мастерскую, все же отправив сообщение Себу. Мои слова, по сравнению с его возвышенными «моим рукам-скитальцам дай патент»^[45] и прочим, всегда звучали слишком прозаично. Я просто дала знать, что приехала. И лишь спустя несколько минут, когда вовсю смешивала краски, решив заодно поработать над проектом, пока есть возможность, я услышала, как дверь гаража открылась.

На лице Себа играла лукавая улыбка, и у меня екнуло сердце, когда он быстро запер за собой дверь. Потом он посмотрел на меня и на мою работу: квадратный холст со сторонами три с половиной метра, на котором хищные, хитроглазые цветы облепили здание, подозрительно похожее на Грейскоттс.

— Черт, здорово, Мэг… хоть и довольно прямолинейно.

Я улыбнулась, краснея:

— Спасибо. Должно было получиться… красиво и в то же время жутко.

«Прямо как ты», – хотела добавить не в меру откровенная часть моей натуры.

— В общем, у нас сегодня треню отменили, – сказал, приближаясь, Себ. – И у меня все утро свободно.

— Может, тогда сходим, м-м, кофе выпьем? – нерешительно предложила я.

Собственно, кофе мне не хотелось – а хотелось именно того, что читалось в глазах Себа, – просто совместный поход куда-нибудь стал бы хорошей проверкой.

Он прижал меня к стойке, упершись в нее ладонями.

— О, есть предложение получше, – пробормотал Себ, внезапно зарываясь пальцами мне в волосы. – Знаешь, ты всегда пахнешь очень необычно, в самом хорошем смысле: как мох, как самый темный уголок леса.

Он поцеловал меня, лениво приоткрыв губы, и я притянула его к себе. Он превратился в жар и похоть: одной рукой расстегивал на мне платье, а вторую запустил под него. Однако у меня в голове по-прежнему звенела одна мысль, словно оса над идеальным пикником, и, ощутив это, Себ отстранился.

— Эй, ты как, не против? – прошептал он, щекоча мне ухо дыханием. – Какая-то ты отстраненная.

Он отодвинулся, а я сказала себе: сейчас или никогда.

— Что это такое, Себ, скажи? Что у нас с тобой?

Его улыбка слегка угасла.

— Ну-у, я мог бы нарисовать схему или даже лучше – показать тебе.

Я сморщила нос.

— Ты понимаешь, о чем я. К чему вся эта скрытность?

«Прошу, только не говори, что это просто прикол, просто забава, пожалуйста. Только не отвечай уклончиво, не юли, будто стыдишься меня».

Он отвернулся, и выражение его лица стало серьезным, а взгляд отвердел. Однако я не спешила делать ему поблажек и отступать.