Книга Наши темные истории, страница 101 – Эми Голдсмит

— Да потому! Мы же с тобой это обсуждали. Она твоя подруга и моя сестра-близнец…

— Ты меня почти год обхаживаешь! Мне уже начинает казаться, что ее куда больше разозлит наш обман, Себ. Тебе надо было во всем признаться еще на балу. Ты пообещал мне, а сам… – Я закашлялась, чтобы подавить сильный всхлип. – Обманул.

Он, стиснув зубы, в бешенстве отвел взгляд. У меня словно сердце треснуло. Однако все это: переписка и взгляды украдкой, тайные поцелуи и прятки – порядком затянулось и достало меня. Я успела хорошо узнать Себастьена, чтобы поставить вопрос ребром: либо мы вместе и по-человечески, либо с глаз долой – из сердца вон.

— Неприятно тебе напоминать, но Лори погибла, – тихо и одновременно строго произнес Себ. – Думаешь, сейчас подходящее время трубить, как сильно я в тебя влюблен?

Я стыдливо отвела взгляд.

— Но как только все утрясется, – смягчившись, продолжил Себ, – как только вернемся домой, обещаю, я все улажу. Все будет как надо, Мэг. Просто подожди еще немного.

* * *

Чарующие разговоры чарующими разговорами, а после Брайтона я Себа толком не видела. Мы вернулись, и время понеслось галопом. Мы стали переписываться, но в коридорах школы при встрече не разговаривали. Я помнила каждую такую встречу вплоть до минуты; помнила всякий раз, когда пыталась прочесть что-нибудь в его взгляде или между строк в его фразах.

А потом Лотти позвала нас к себе на ночевку.

Намечался ванильный девичник, призванный вновь собрать нас вместе, примерно за месяц до окончания учебного года и летнего бала. Лотти сама была не в восторге от этой идеи, но все же настояла на встрече, просто ради иронии. Мы думали заняться самыми обычными вещами: надеть миленькие пижамки, сделать маски для лица, поесть пиццы и посмотреть сопливые ромкомы. Во всеоружии приготовились к сторисам для инсты – во имя контента.

Я, конечно, посмеялась со всеми над тем, какая это ужасная затея, но втайне считала ее прикольной. К тому же я на ночь останусь в доме Себастьена. Воображать, будто у нас с Себом что-то будет, правда, не думала, но уже одной мысли об этом хватало.

Приехала я заранее. Соврала бы, сказав, что отчасти это не было преднамеренно, хотя автобусы до шикарного поместья Ренов и правда ходили редко. Заметив свет в мастерской, я сразу пошла туда. Лотти писала картину на большом холсте, нанося крупные мазки непривычно мрачных тонов.

— Мэг, – сказала она, не отрываясь от работы. – Рано ты… Может, сходишь в дом и поставишь чайник? Я тут почти все. Задняя дверь открыта.

От Лотти я такого прохладного приветствия не ожидала. С другой стороны, она увлеченно работала и голос ее звучал в принципе бодро; я оставила ее.

Обойдя дом, я услышала за двустворчатыми дверями кухни чьи-то голоса. Подслушивать и в мыслях не было, но что-то в тоне говоривших заставило меня остановиться.

— … что она задумала? С какой стати пригласила к нам эту девчонку?

Мама Лотти. Она говорила злым шепотом, с досадой.

— Тебе надо успокоиться. Послушай… – Второй голос был ниже, с хрипотцой. Видимо, отец семейства, хотя его я ни разу не видела. Он вечно был в разъездах или пропадал по делам в офисе. В конце фразы мистер Рен совсем понизил голос, и я не сумела разобрать слова.

Однако внутри у меня все похолодело.

Это же были родители Лотти и Себа, и обсуждали они точно меня, ослицу в табуне жеребцов. Я прикусила губу, раздумывая, как поступить: проскользнуть обратно в мастерскую, или вообще домой пойти, или…