Книга В группе риска, страница 89 – Стелла Римингтон

Чуть приподняв подбородок, она тоже посмотрела на него в упор. Ею овладело что-то вроде злости. Она тоже теперь воин – совсем как он. Имеет право на признание воина и не отступит.

Фарадж не спеша отвел взгляд. Провел мокрыми руками по коротко стриженным волосам. Потом пошел к ней, по-прежнему без выражения, и остановился, когда их лица оказались совсем рядом. Она чувствовала запах мыла и слышала его дыхание. И все же не опустила взгляд и не шелохнулась.

— Скажи мне свое исламское имя, – попросил он на урду.

— Асимат, – ответила она, хотя не сомневалась: он его уже знал.

Фарадж кивнул:

— Как супруга Салах ад-Дина.

Она ничего не отвечала, лишь смотрела вперед невидящим взглядом. По контрасту с обветренным, загорелым лицом, шеей и руками кожа у него на груди была светлой… как кость.

Что-то в этом зрелище заставило ее застыть. «Мы уже мертвы, – подумала она. – Мы смотрим друг на друга и видим будущее. Никаких садов, никаких золотых минаретов, никакого желания. Лишь мрак могилы и холодные, безжалостные ветры вечности».

Подняв руку, он взял прядь ее волос и осторожно заправил ей за ухо.

— Уже скоро, Асимат, – обещал он. – А теперь спи.

— Расскажите еще раз о немцах, – велел суперинтендент Дон Уиттен, разглаживая усы. На сей раз в кабинете для допросов рядом с ним сидел Боб Моррисон. Во время допроса, который продолжался уже час, и Уиттен, и Киран Митчелл непрерывно курили. Над тускло освещенным столом висело сизое табачное облако.

Митчелл посмотрел на своего адвоката; тот кивнул. Митчелл зажмурился; в душном и тесном кабинете для допросов он в своем дизайнерском костюме выглядел персонажем дешевого гангстерского фильма. Для Лиз, наблюдавшей за происходящим сквозь одностороннее зеркало, было ясно: он отчаянно пытается держаться, демонстрировать доброжелательное терпение, не выдавая навалившуюся на него ужасную усталость.

— Повторяю, я ничего не знаю о немцах. Знаю только то, что организация называется «Караван». По-моему, экипаж на судне состоял из немцев, и они же, наверное, организовали транзит беженцев из материковой Европы до побережья Норфолка, где их подобрали мы с Гантером.

— Беженцы – это мигранты? – уточнил Уиттен, посмотрев на бумажный стаканчик из-под кофе, который оказался пустым.

— Да, беженцы – это мигранты, – подтвердил Митчелл.

— А откуда судно?

— Я не спрашивал. Их доставляли на двух судах, оба – переделанные рыболовецкие катера. По-моему, один назывался «Альбертина Ку», порт регистрации Куксхафен, а другой – «Сюзанна…» и еще что-то, порт регистрации Бремен… Бремингер…

— Бремерхафен, – буркнула Лиз.

Стив Госс, сидевший рядом с ней, вскрывал пергаментную упаковку двойных сэндвичей с глостерским сыром. Он подтолкнул пакет в ее сторону, и Лиз взяла тот сэндвич, что поменьше. Она не была особенно голодна, но понимала: Госс будет стесняться, если съест все четыре сэндвича при Маккее. Интересно, существует ли миссис Госс?

— Честно говоря, – продолжал Митчелл, – я меньше всего думал о том, как называется судно. Кстати, именно Истмен всегда называл их немцами или колбасниками. Если бы они были голландцами или бельгийцами, я бы не заметил разницы. Но я знаю, что их организация называется «Караван».

— Значит, «Караван» платил Истмену? – спросил Уиттен.