Книга Неженка в строю, страница 85 – Валерия Чернованова

И вроде бы ничего такого не сказал после уже обещанного… Ужин — он и в императорском дворце всего лишь ужин. Но я вдруг перестала слышать шёпот, доносившийся со всех сторон. На мгновение исчезли голоса, и даже ветер, казалось, угомонился.

А в голове продолжал звучать голос посланника: ужин с узурпатором.

Возможность оказаться с ним рядом. Достаточно близко, чтобы увидеть его лицо. Услышать его голос. Возможно, оказаться на расстоянии вытянутой руки.

На расстоянии удара.

Мысль вспыхнула так ярко, что я едва не задохнулась от нахлынувшего волнения. И тут же мысленно дала себе оплеуху. Нет…

Нет!

Безумие!

Полнейшее.

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Кто я? Беглянка. Девчонка, прячущаяся под чужой личиной. Жалкий кадет Найтвел, который лишь чудом не падает с полосы препятствий, боится войти в помывочную и каждую ночь, проснувшись, лихорадочно проверяет, не дрогнула ли иллюзия.

А он — Калдэр Волькрейн. Убийца при власти.

Тот, кого все вокруг всё упорнее называли императором.

Человек, который уничтожил мой дом, уселся на трон и теперь душил Равелор так, будто империя принадлежала ему по праву.

Даже если предположить, что я окажусь в тридцатке избранных и каким-то немыслимым образом попаду в число победителей — что в принципе невозможно и невероятно, — я не смогу его убить.

Да, буду рядом, но приблизиться к нему вряд ли удастся.

А если попробую — погибну раньше, чем успею вынуть нож и вонзить остриё в гнилое сердце чудовища. И не просто погибну. Наверняка потяну за собой Марену и Йорена. Волькрейн ведь мстительное чудовище.

Глупая.

Глупая, глупая, Элора.

Мне нужно быть худшей из худших, как и задумала. Такой, чтобы ни Хольт, ни Брокк, ни сам Равенхарт даже на миг не подумали включить меня в отряд. Мне нужно выбраться отсюда. Исчезнуть. Вернуться к Марене. Найти способ жить дальше, даже если от этой жизни тошнит.

Чего мне точно не надо, так это пытаться отомстить. Не тянуться к Волькрейну через всю империю с голыми руками и обломками дара.

Дурные фантазии…

— Отбор начнётся немедленно, — тем временем продолжал Вейл. — В течение ближайших недель наставники проверят каждого из вас. Не только на тренировочных площадках, но и в классах, на теоретических занятиях, в испытаниях на смекалку и выдержку. У каждого будет шанс проявить себя.

Пусть боги благословят всех желающих.

Я же останусь неумехой Найтвелом.

— Те, кто попадёт в тридцатку, отправятся в столицу, — сказал Вейл. — Для многих из вас это станет первым шагом к блестящей карьере, славе и жизни, о которой вы никогда не могли даже помыслить!

Он говорил ещё какое-то время. О чести. О долге. О том, что империя нуждается в сильных, умных, преданных молодых людях. О том, что Кростен, несмотря на своё удаление от столицы, имеет все шансы доказать, что северные кадеты ничем не хуже воспитанников лучших академий Равелора.

Ученики слушали, затаив дыхание. С восторгом, с жадностью, с такими лицами, будто уже мысленно побеждали, получали титулы и входили в императорский дворец под звуки фанфар.

Я же всё больше мёрзла. Но не от ветра и сырости. От мысли, которая всё равно продолжала тлеть где-то внутри, сколько бы я ни пыталась её затоптать.

Дворец.

Ужин.

Близость к ублюдку…

Наконец Вейл шагнул назад, тем самым уступая место огнекровному. На лице Равенхарта не было ничего, кроме холодной сдержанности, хотя и дураку было ясно: его светлость зол. Очень.