Книга Неженка в строю, страница 70 – Валерия Чернованова

Мне очень хотелось его ненавидеть, и этого чувства во мне было с избытком.

И вместе с тем…

Он спас Марену.

Он воскресил воспоминания и глупые чувства, которые я имела неосторожность начать испытывать во время нашего знакомства.

Ну не идиотка ли?

Идиотка.

Огнекровный — предатель и убийца. И в то же время он спас женщину, заменившую мне мать. Если бы не посланный им целитель, неизвестно, получила ли бы я письмо, написанное рукой Марены.

Или лишь горькое известие о её смерти.

Я чувствовала себя должной Равенхарту. Не должна была, ведь он забрал у меня намного больше, чем дал. И всё равно его благородный и щедрый поступок камнем ложился на сердце. На плечи. На гордость, которая теперь неприятно скрипела под этим весом.

Пару дней я металась, не зная, как быть, а потом…

Взяла и пошла к нему на приём.

Видимо, в тот момент — а это было как раз после тренировки у мастера Брокка — голова соображала плохо. Потому что опомнилась я уже после того, как постучала в приёмную огнекровного.

А когда передо мной возникла строгая и мрачная секретарь, смущённо проблеяла:

— Я… мне… Мне бы ректора.

— Всем бы ректора, — женщина окинула меня хмурым взглядом, после чего вернулась за свой стол. Кивнула в сторону кушетки и сухо добавила: — Садись и жди.

Я устроилась там, где было велено, и замерла.

Секретарь, бросив на меня из-под очков хмурый взгляд, вернулась к каким-то бумагам, а я стала бездумно озираться, пока вдруг не вздрогнула от крика:

— Ты не ценишь меня!

Голос доносился из-за двери и явно принадлежал молодой женщине. И пусть слышала я его впервые, почему-то сразу связала с образом высокой, стройной красавицы.

Как там её звали?..

Кажется, леди Лисандра.

Герцогиня Лисандра Равенхарт.

— Не отдаёшь должное моим… моим… — понеслось следом, и было непонятно, то ли её светлость сейчас расплачется, то ли ещё громче разорётся.

А стены здесь, оказывается, тонкие.

— Твоим — чему? — раздался после короткой паузы другой голос, заставивший меня вздрогнуть.

И зачем, спрашивается, я сюда явилась?

К женатому, между прочим, мужчине.

От последней мысли, совершенно неуместной и такой глупой, мне стало стыдно.

— С тобой невозможно разговаривать! — выкрикнула леди за дверью.

— Поэтому я и спросил, дорогая: что ты здесь делаешь?

Дорогая, значит.

Поймав взгляд секретаря, я сделала вид, что увлечена разглядыванием книжной коллекции в стеллаже возле кушетки, а разговор огнекровного с его зазнобой меня вообще не заботит.

Совсем.

Ни капельки.

— Ты ещё спрашиваешь?! — снова взвизгнула её светлость. — Тебя почти не бывает дома! А я там чахну! Умираю! Похоронена в этой дыре заживо!

— Съезди куда-нибудь, — предложил Равенхарт. — Развейся.

В ответ тут же донеслось возмущённое:

— Куда?! В какую деревню, по-твоему, мне стоит здесь отправиться?! И что там делать? Коров доить? Ты бы ещё сказал пойти постирать твою одежду в реке!

— Зато скуки как не бывало.

— Ты невозможен, Дарион!

— Я, наверное, пойду… — начала было я, привставая, но тут же замерла.

Дверь в кабинет ректора распахнулась, выпуская смерч лиловых юбок, облако — нет, целую грозовую тучу! — парфюма и такую концентрацию ярости, что я даже подумала: а не скончался ли там его сиятельство от жёнушкиного яда?

Ах, это было бы замечательно.

Увы, он был жив.