Книга Младшая внучка, страница 60 – Дина Зарубина

С крыш капало, солнышко светило и даже грело, Надиша вскрылась ото льда, деревья покрылись нежной розовато-зеленой дымкой пробивающейся листвы. Про графиню Руперту я совершенно забыла, да и дата моей предполагаемой свадьбы давным-давно миновала. Когда тот январь был? Сто лет назад.

Зато графиня Диакумбо про меня не забыла.

Мы едва тащили ноги после тренировки на полигоне, когда возле головы замерцала птичка вестника. Меня вызывали в деканат.

Никаких провинностей за мной не числилось, пропусков и хвостов мы не допускали. Ирма отпустила шутку, что меня, видимо, хотят назначить старостой курса. Я сделал обережный знак: вот уж чего не хотелось. Она пошла в душ, а я в деканат.

В приемной находились две женщины в роскошных нарядах, и полный краснолицый толстяк. Так же там стоял наш декан.

— Добрый день, экселенц, донны, дон?

— А вот и студентка Фада, – с видимым облегчением произнес экселенц Веласко.

— Боги, что вы сделали с девочкой?! Это просто неприемлемо! – одна из дам откинула вуаль, показав умело оштукатуренное и накрашенное лицо породистой аристократки средних лет. Ей могло быть как сорок, так и шестьдесят лет. – Руперта, поздоровайся с сестрой!

Вторая дама откинула вуаль и пошла ко мне странной, дерганной походкой. Ру пожелтела и высохла еще больше.

— Рада тебя видеть, Солейн, – сказала она без всякой радости. – Это моя свекровь, графиня Диакумбо, и мой муж, дон Бондримонд Диакумбо.

— Здрасьте, ваши сиятельства, – я кивнула.

Что им от меня надо?

[1] Асмор - местный сорт бумаги большого формата. Ватман там не родился, потому так.

— О, к чему церемонии между своими! Для тебя тетя Эльгива! – засмеялась графиня очень мелодично и совершенно ненатурально. Затем обошла меня вокруг, негодующе всплескивая руками. – Совершенно недопустимо ходить в таком виде! Юная дворянка не может так выглядеть. Сущий оборвыш! Я не подозревала, что у Фада острые проблемы с деньгами.

Толстяк неопределенно хрюкнул. Сестра стояла, как кукла, с совершенно стеклянными глазами.

Я не знала, что ответить. И не знала о проблемах нашей семьи. Я вообще о них с прошлой осени ничего не слышала.

Надевать хорошую одежду на полигон, где нас валяют по песку, где мы бегаем, прыгаем и кувыркаемся, было бы глупым. У нас были удобные костюмы из майки, широких штанов и куртки, из крепкой, совершенно неубиваемой, немнущейся ткани, мы их сами сшили и сами замагичили. Думаю, она даже огненный шар не пропустит. Двойная прострочка, кулиски в куртке и штанах, карманы на клапанах. Ничего неприемлемого в ней не было, кроме полос грязи и налипшего песка, ну так постираем сегодня. Я же после занятия.

— Или девочка совершенно не умеет обращаться с деньгами! – графиня подмигнула мне. – Наверное, тратит все присланные деньги на духи и сладости?

Я нахмурилась.

— О каких деньгах вы говорите, донна? Мне ничего не присылают, я живу на стипендию.

Графиня повернулась к декану и заявила непререкаемым тоном:

— Мы ее забираем. Отметьте там, где следует, и выдайте ее документы. Юная благородная донья должна жить в семье, где о ней могут позаботиться, и вести подобающий ей образ жизни. У нее есть любящая тетя, зять и сестра. Руперта! – лязгнула она голосом.

— Да-да, матушка, – тут же откликнулась Ру. – Я очень люблю Солейн. Она самая младшая, самая любимая моя сестра. Мы столько играли вместе! В салочки, в дочки-матери, в классики…