Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 20 – Дия Семина

— Чувствую себя увереннее. Эту мелодию я помню ещё со времён пансиона, сейчас пришлось отточить. Но сама чувствую, что ошибки есть. Мне совестно…

Не успеваю придумать что-то извиняющее, но так, чтобы не потерять достоинство и не прослыть мямлей.

— Дайте ноты, будьте любезны, я сейчас покажу вам эти спорные моменты.

Молча протягиваю ноты, упорно глядя мимо него, и очень стараюсь не улыбнуться, когда его взгляд снова проскользил по манящей ложбинке моей красивой груди. Он совершенно не стесняется, а мне совершенно не в чем его упрекнуть, увы, правила игры на его стороне.

— Итак, начнём урок, сударыня.

— Вы разве не устали? Только что с дороги, — пытаюсь его отговорить от урока, но он весьма настойчив, пододвинул второй стул, усадил меня рядом, установил ноты, и немного размяв пальцы, начал музицировать и очень недурно.

— Вот тут, слышите? Стаккато? Журчание ручья! Звон леса! Чуть выше поднимаем тональность в мажор, это вовсе не грустная песня, а довольно приятный гимн всепобеждающей любви. Песня сияет, призывает отбросить сомнения и кинуться в омут чувств с головой. Вы когда-нибудь любили?

Он играет, и сам же перекрикивает музыку, если допустить, что он знает некрасивую историю с Юрием, то нафантазировать можно что угодно.

— Я поняла, можно, повторю?

Его руки замерли на клавишах, он очень внимательно посмотрел на меня, так, словно ждёт признаний, но я не признаюсь из упрямства.

— Вы не ответили на вопрос, Елизавета Васильевна.

— Этот вопрос глубоко личный, но с недавнего времени стал для меня болезненной темой. И я бы не хотела это обсуждать с Вами.

— Значит, это правда?

У меня перехватило дыхание, и первая мысль самая дурацкая, что я не удосужилась собрать тревожный узелок. Начинаю играть и сбиваюсь на том же самом месте, на какое он мне указал. Не выходит у меня весёлого мотива, как ни старайся.

Минор, сплошной минор.

— Я вас спросил, признаться, наобум, следуя за интуицией, ваша трагическая интерпретация натолкнула меня на эту странную мысль. И удивительно, что угадал. И кто он…

— Вы устали, от столицы путь неблизкий…

Пытаюсь перевести разговор на более безопасную тему, но тем ещё больше выдаю своё волнение.

— Нет, я был в уездном городе, вставал на учёт, знакомился с генерал-губернатором, а из столицы приезжает моя семья завтра. Так что я не устал, а разгадывать тайны — единственное удовольствие, что мне осталось с этого дня.

— Вот как? — я воспрянула духом, наконец, мы отошли от скользкой темы моего туманного прошлого.

Он вдруг наклонился так близко, что его дыхание обожгло мою шею, и прошептал:

— Да, должен признаться, я преступник, ссыльный. Понимаете, о чём речь?

От страха чуть не поперхнулась, вдохнула, а в горле ком перехватил дыхание, что угодно могла от него ожидать, но, чтобы такое…

— Нет, простите. Преступник? Вы кого-то убили?

— Вроде того, и случись всё снова, поступил бы так же, — снова его слова обожгли мою шею, но в следующую секунду, барон выпрямился и приказал более задорным голосом, как учитель, своей неусидчивой ученице. — А теперь сделайте одолжение, сыграйте «Оду любви» веселее, так как она задумана…

Дрожащими пальцами, касаюсь клавиш и совершенно теряю способность играть, не руки, а куриные лапки.

Он взял мою руку в свою, крепко, но не больно пожал, резко встал и вышел, словно я его чем-то оскорбила.