Книга Последняя из рода Белых драконов. Том I, страница 6 – Кристина Р

Боль нарастала, но мне нельзя сдаваться. Я распластала крылья над лесом, летя почти у самых вершин деревьев — виляя и меняя направления, чтобы атаки противников проходили мимо. Меня лишь единожды поймали в пасть, поранив хвост. Из-за раны скорость всё время падала, я уже чувствовала ветер, а не сама его создавала. Каждая ошибка могла стать последней.

Верхушки деревьев, освещённые светом двух полных лун, были всё ближе, я уже цепляла их лапами, силы были на исходе, измотанное дневным боем и ранами тело впервые в жизни подводило меня. Неожиданно свет погас. Меня накрыла огромная тень, вынуждая снижаться. В спину вонзились шесть острых как мечи когтей. Чешуя защищала от торчащих ветвей, земля врезалась в меня столбами мха и грязи. Я постаралась оттолкнуться, скинуть с себя противника, но тщетно, он был крупнее. Вот почему женщинам не место в бою, — не кстати пронеслось в голове.

Зубы вонзились в шею, вырывая кусок плоти. Боль пронзала, растекаясь по телу, парализуя. Разорванная артерия выпускала жидкий огонь, потоками сходивший в землю. Отчаянно дёрнувшись влево, я вывернулась из хватки. Но сильное родное тело больше не слушало. Я пала на хребет, ломая основания крыльев.

И ровно в этот момент, стирая последнюю надежду, с самого небосвода начал спускаться ещё один противник, камнем падая к нам. Чёрный, как сама бездна, с огромными жёлтыми глазами.

Треск рёбер и чешуи. Никакой новой боли. Только звук бьющегося, открытого ветру сердца. Надрывный последний рык, едва первые языки пламени коснулись внутренностей. Тьма.

Попытавшись пошевелить пальцами, я почувствовала, что скована. Веки, словно спаянные самой крепкой сталью, отказывались размыкаться. Голова гудела. Каждый вздох — бой с пространством: что-то давило на грудь, не давая лёгким расшириться и вынуждая дышать коротко и редко. Здесь не было ни запахов, ни звуков, только нескончаемый холод, забиравшийся под кожу мириадами тонких длинных иголок.

Не знаю, сколько я боролась с давящей неизвестностью, пытаясь пошевелиться, соприкасаясь обнажённой кожей с чем-то скользким и влажным. Признаться, никогда ещё я не была так беспомощна. Всё продолжалось до тех пор, пока я не услышала удар: оглушающий, толкающий давно застывшую кровь по венам, опаляя внутренности словно раскалённым оловом. И ещё один, и ещё. Упрямое сердце разгонялось, каждым движением отдаваясь в висках.

Внутренний жар, столкнувшись с внешним холодом, изматывал и без того слабое тело; боль заставила губы приоткрыться в глухом хрипе. И вновь темнота.

Первым проснулся стон. Собственное сердце уже не оглушало, отбивая размеренный привычный ритм. Боль стала терпимой. А меня обуял гнев: ненавижу быть беспомощной. Сжавшийся кулак ударил в воздух, с противным хрустом разрушая что-то на своём пути. А я наконец открыла глаза, тут же зажмурившись от обилия света. Я была погребена под чем-то мутным и белым, сложно разобрать. Разжав освобождённую руку, я повела ею из стороны в сторону. Кожу защипал тающий от прикосновения снег, предплечье царапали края моей ледяной темницы. Не самые надёжные оковы.

Желанной ясности в сознании не наступало, я действовала на инстинктах. Вцепившись пальцами в брешь гроба, начала остервенело ломать толстый лёд, пока на лицо не упали первые снежинки. Выбираться из сугроба — не самое приятное занятие, особенно когда ты замёрз, особенно когда ты без одежды.