Онлайн книга «Калинов мост»
|
Кто-то? Конечно же, ветер. Или одичавшие бездомные кошки, которые нашли приют на старых развалинах. Одна красивая история – это еще не повод верить в призраков. Юра сначала поднял руку, привлекая к себе внимание, а потом осторожно кашлянул. — Сохранилось ли что-то из вещей, которые принадлежали сестрам? Может быть, украшения? – уточнил он. Филипп кивнул. Затем расстегнул ворот рубашки и снял с шеи медальон. Все подошли ближе, даже Павла перегнулась через перила беседки. На ладони Филиппа лежала изящная серебряная вещица, украшенная вензелем в виде переплетающихся букв С и К. Потом ловкие пальцы нанимателя нажали на незаметный выступ. Медальон раскрылся, и все увидели две пожелтевшие черно-белые фотографии, вставленные в корпус и крышку. Юные девушки – одна круглолицая и светловолосая, другая изящная и чернокудрая. «Софья и Ксения», – догадался Юра. — Можно? – спросил он и, дождавшись от Филиппа кивка, аккуратно взял медальон в руки. Видение пришло сразу. Исчезли бутерброды, термосы и пластиковые бутылки. Пропал запах гниения, доносящийся с заболоченной реки. В воздухе витали ароматы сирени, крыжовенного варенья и душистого чая. На новой веранде, окрашенной в белый цвет, за накрытым скатертью столиком сидели четверо. Юра постарался запомнить каждого. Дородный мужчина с аккуратно подстриженной бородой. Две девушки, темненькая и светленькая, оживленные, улыбающиеся. Черноволосая одета в жемчужно-серое платье, украшенное вышивкой, белокурая – в легкомысленно-голубое. Мальчишка лет шести в матросском костюмчике, перемазанный вареньем, жевал липкий бутерброд. Во всех угадывалось неуловимое семейное сходство: то ли одинаковый разрез глаз, то ли изгиб шеи. — Дочери мои и наследницы, – начал мужчина величественно. Девочки сразу перестали шептаться и сели прямо, глядя на отца во все глаза. Даже малыш отвлекся от варенья. — Сегодня, в день ангела вашей покойной матери, дарю я вам эти медальоны и своей отцовской волей заклинаю любить, беречь и защищать друг друга и не забывать даже в самую трудную минуту. В руках мужчины появилась деревянная лакированная шкатулка с крышкой, украшенной сказочными девами-птицами: темнокрылая была печальна, а та, что с белыми перьями, наоборот, смеялась. «Сирин и Алконост, – вспомнил лекции по славянскому фольклору Юра. – Одна предвещает беды, вторая поет о радости». Граф Зарецкий открыл шкатулку, и девочки подались вперед. Вместе с ними Юра увидел два серебряных медальона на красном бархате… Откуда-то сверху упала дождевая капля. Потом еще одна. Они оставляли на столе безобразные кляксы. Исчез фарфоровый сервиз, исчезла скатерть, будто их смыло налетевшим ливнем. Ветер принес и рассыпал по столу сухие осенние листья. Пропал бородатый мужчина, а за ним и другие люди за столом. В беседке теперь осталась только круглолицая девушка, но уже повзрослевшая, грустная. Она была одета в темное платье и клетчатое пальто, волосы убраны под платок, лишь одна светлая прядь падала на лоб. Княжна Софья сидела полностью погруженная в раздумья, а на коленях держала шкатулку с волшебными птицами на крышке. — Пора ехать, сестра. Промедление смерти подобно, – вырвал девушку из забытья чей-то голос. Юноша в серой военной шинели без погон и знаков различия стоял на пороге особняка. У его ног ютились желтобокие чемоданы. |