Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 68 – Есения Серафим

Глухой, костный хруст разорвал тишину перехода. Иван Долгоруков сорвался на хриплый вскрик, и Рита с силой прижала лощёного щеголя лицом прямо к сырой, холодной штукатурке стены. Его растоптанное эго и уязвлённая гордость смешались в бешеной вспышке бессилия. Он судорожно хватал ртом воздух, пока его пальцы ломались в её железном захвате.

Рита наклонилась к его уху и процедила ледяным тоном:

— Ещё раз протянешь руки без разрешения, князь, и твой капризный мальчик-царь узнает, какие именно болезни ты подцепил в Немецкой слободе. Одно моё слово, и ты с позором вылетишь из этих покоев перед Петром и Остерманом, а весь твой род сгниёт в сибирской ссылке. Свободен.

Для Ивана это был финал. Публичное разоблачение «французской болезни» у ног великого князя означало для фаворита политическую смерть. Шёпот Риты, склеившей в уме обрывки его разговоров со слугой о ртутном порошке, напугал гвардейца до усрачки. Он понял, что перед ним не просто физически сильная женщина, а опаснейший, всевидящий расследователь, у которой на руках реальные улики.

Именно в этот момент из-за крутого поворота галереи, мягко шурша полами кафтана, появился камергер граф Рейнгольд Лёвенвольде со свечой в руках. Пламя заколебалось, выхватывая из темноты двусмысленную картину: признанный любимец короны, бледный и перепуганный, едва ли не валяется в ногах у Марии Кантемир, а сама княжна тяжело и часто дышит над ним.

Иван в паническом ужасе вскочил, судорожно замазал пудрой багровые розеолы на шее и, трусливо оглядываясь, вихрем сбежал по коридору, оставив после себя лишь стойкий пивной запах.

Рита осталась в переходе наедине с графом. Стоило шагам Долгорукова затихнуть, как её тело накрыл тяжелейший откат. Слабые мышцы Марии, совершенно не привыкшие к подобным нагрузкам, свело дикой судорогой. Из-за тугого корсета воздуха катастрофически не хватало, а колени крупно, неуправляемо задрожали. Рита покачнулась, теряя опору под ногами, и едва не осела прямо на вощённый паркет.

Лёвенвольде сделал стремительный шаг вперёд. Его сильные руки перехватили её за талию, не позволяя упасть. Камергер крепко прижал её обмякшее, горячее тело к плотной ткани своего роскошного парадного кафтана.

Рита задохнулась. В ноздри мгновенно ударил его фирменный, густой парфюм, пахнущий лавандой и дорогим табаком. Внутренний пожар взметнулся с новой силой, её повело теперь уже от этого магнетизма, голова закружилась, а перед глазами встало сладкое, удушливое марево. В эту секунду ей безумно хотелось закрыть глаза, подчиниться слабости и просто уткнуться в его плечо, чувствуя близость его порочных губ.

Но Рита Ланская изо всех сделала финальный, отчаянный рывок, собирая остатки воли. Она упёрлась ладонями в его расшитую золотом грудь, с силой отстранилась и выдала уничижительную фразу.

— Граф, ваш французский парфюм так разит лавандой, что у меня едва не случился приступ мигрени. Потренируйтесь в своей галантности на фрейлинах Меншикова, а мне нужно идти.

Она развернулась и пошла прочь на негнущихся, ватных ногах. Граф Лёвенвольде остался стоять один в темноте галереи, сжимая набалдашник трости. Он был распалён её мимолётной физической близостью и взбешён её немыслимой наглостью. Защита Риты выдержала этот шторм, но ставки в их войне взлетели до небес.