Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 246 – Есения Серафим

Дорогие читатели!

Первая часть историипро Риту Ланскую в теле Марии Кантемирподходит к концу.

Но вы не расстраивайтесь!

Следом будет выходить продолжение во второй части.

Едва вице-канцлер Остерман покинул кабинет, уводя за собой цесаревича Петра Алексеевича, Рита плавно поднялась со стула. Она принялась методично, с холодным спокойствием собирать со стола учебные тетради. Иван, дождавшись, когда тяжёлая дубовая дверь захлопнется, тут же отлип от оконного косяка. Вся его воинственная, нахрапистость мгновенно испарилась. К Рите он подошёл тихо, почти бесшумно, заглядывая ей в глаза с такой щемящей, ласкучей нежностью, что у неё внутри на долю секунды всё перевернулось. Его ладонь робко, просяще потянулась к её руке, а голос зазвучал прерывисто, сбиваясь на интимный шёпот:

— Машенька... Ну полно тебе злиться, радость моя. Изволь сменить гнев на милость, ведь я ради нас... Ради твоего же спасения это прошение Екатерине отдал. Я ведь дышать без тебя не могу, Машенька. Я грех твой прикрыть чаял.

Рита резко отдёрнула руку, словно обжёгшись. Она даже не посмотрела в его сторону, продолжая складывать листы, и осадила гвардейца ледяным, хлёстким тоном:

— Извольте держать дистанцию, князь. Я уже сказала вам вчера у саней: между нами всё кончено. Никаких прикосновений, никаких разговоров наедине. Вы обнулены.

Иван от такого демонстративного, каменного отпора мгновенно вспылил. Его белокурые волосы растрепались, когда он яростно дёрнул головой, а на бледных щеках выступили багровые пятна.

— Да что с тобой сталось, Мария?! — вскипел он, и его голос сорвался на злой, обиженный хрип. — Что за площадную казнь ты мне сейчас устроила пред Остерманом?! Думаешь, я не понял, к чему была вся эта твоя учёная латынь про бастардов, язвы и подвалы?! Ты меня перед министром, как щенка шелудивого, упрекнуть вздумала?! Да я гвардеец престола! Я тебя из сугроба вытащил, я на руках тебя носил, а ты... ты со мной как с грязью лакейской изволишь обращаться?!

Рита оставалась непреклонна и холодна, словно перед ней кричал не фаворит империи, а пустая зеркальная колонна. Она сцепив зубы упрямо держала марку, выставляя непробиваемые границы чести.

Этот леденящий покой окончательно свёл Ивана с ума. Зарычав от бессилия и уязвлённого тщеславия, он коршуном метнулся вперёд. Прежде чем Рита успела среагировать, его огромные, горячие ладони крепко вцепились в её плечи. Одним мощным, яростным рывком он буквально впечатал её спиной в стену, блокируя запястья и наваливаясь всем своим тяжёлым мужским телом.

— Не пущу! Слышишь?! Не смей отворачиваться! — тяжело, со свистом дыша, выдохнул он ей прямо в губы, и его взгляд лихорадочно, голодно заметался по её лицу.

Иван зажмурился и попытался силой поймать её рот, лавиной обрушивая на неё свои горячие, запретные поцелуи, пытаясь вернуть то раскалённое вулканическое пекло их ночной спальни. Рита яростно, до хруста в суставах заворочалась под его напором, упираясь ладонями в его подбородок и с силой отпихивая от себя его голову. В груди клокотала деструктивная, чистая ярость.

— Пусти, Долгоруков! Да как ты смеешь, наглый мальчишка! — яростно зашипела она, глядя ему прямо в глаза с глухой ненавистью.

Иван отпрянул на полшага, но рук не выпустил. Его всего дико, крупно трясло от страшных внутренних метаний и переживаний. В его глазах плескался такой первобытный, фанатичный хаос, словно он заживо сгорал прямо посреди этого кабинета.