Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 233 – Есения Серафим

Напротив пятнадцатилетней Варвары Черкасской Рита вывела самый жирный, чёткий иероглиф:«Взять любой ценой». Рита абсолютно точно определила, что шестнадцатилетний Одоевский влюблён в Варю. На недавнем куртаге, когда он робко краснел и расспрашивал Риту о правилах галантности, его взгляд то и дело лихорадочно метался в сторону дворянок, но замирал он исключительно на Варе Черкасской. Рита, как опытный интервьюер, привыкший подмечать мимику и микродвижения, мгновенно считала этот сияющий, робкий юношеский напор. Отец Вари был богатейшим помещиком, и введя девочку в свиту, Маргарита получала идеальный рычаг контроля над обоими старинными родами.

Мария Головкина (шестнадцати лет) вызывала у Риты лишь глухую злость после их ночной стычки. Эта белокурая болтушка, кувыркавшаяся в постели с Сербаном, была ей глубоко неприятна.«Убрать при первой же ошибке, заменить на Черкасскую», — резко зачеркнула Рита её имя.

Следом шли Анна Волконская и Наталья Чернышева (обеим по шестнадцать лет) — сёстры пажей Миши Волконского и Петра Чернышева.«Обеих ввести в круг чаепитий, это укрепит верность братьев», — быстро начертала Рита.

На имени восемнадцатилетней Дарьи Гагариной перо снова замерло. У Даши был младший брат Сергей (13 лет). Семья после казни деда была разорена и находилась в опале, но Дарья обладала острым умом и той самой гордой, уязвлённой бедностью, которую Рита ценила выше золота.«Подойдёт как преданный соглядатай во фрейлинском корпусе».

Последней значилась Мария Ивановна Лопухина (14 лет). Родственница опальной царицы Евдокии. Рита задумчиво прищурилась. Сейчас они сидели тише воды, но её она помнила, что вскоре их вернут, и они станут одной из самых мстительных сил, ломающих меншиковский уклад.«Ввести Марию Лопухину тайно, заранее выстроив отношения. Это наш главный задел на грядущее».

Сани наконец затормозили у ворот усадьбы на Миллионной. Рита аккуратно спрятала зашифрованный лист.

У самого входа в дом, едва Рита успела ступить на занесённое снегом крыльцо усадьбы, из морозной белой круговерти февральского снегопада бесшумно выросла высокая фигура. Рейнгольд Лёвенвольде. Камергер не дал ей сделать и шага к дверям — он настойчиво до боли перехватил её за локоть и не обращая внимания на удивлённый взгляд лакея, потащил за собой в глубь сада, к заснеженной деревянной беседке с заваленной сугробами крышей. На улице было около двух часов, но из-за метели свет казался серым и блёклым. Колючий снег ложился на мех её тяжёлой шубы, но графа это не заботило.

Едва они укрылись под надёжной крышей беседки, Рейнгольд круто развернул её к себе. Его лицо исказилось от ярости, а серо-голубые глаза горели опасным огнём. Он тут же пошёл в атаку.

— Вы всё-таки не оставили эти игры с недорослями, княжна Мария! — процедил он сквозь зубы. — Ваш «Молодой круг» на Миллионной — это прямая, чудовищная угроза всему двору! Вы собираете вокруг малолетнего Петра детей из самых хищных кланов. Ваши кулуарные игры и вольные слова опасны для государыни Екатерины! Ежели Тайная канцелярия прознает, о чём вы тут баете с пажами, Меншиков не просто ваш салон закроет, он весь ваш род Кантемиров живьём в землю закопает или в кандалах в Сибирь ушлёт!

Маргарита резко перебила его, упрямо вскидывая подбородок прямо навстречу летящему в лицо снегу. Она ядовито улыбнулась, показывая графу, насколько он не прав в своих страхах.