Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 229 – Есения Серафим

Сербан лихорадочно заходил по спальне, его ботфорты глухо стучали по паркету. В его гвардейском, практичном уме мгновенно выстроилась совсем другая, манящая цепочка. Он резко замер прямо перед ней, нависая над бюро.

— Постой... Если ты из будущего, и для тебя наш век — лишь прочитанная книга... Так ты, получается, знаешь всё, что нас ждёт в ближайшем будущем?! Знаешь, кто взойдёт на престол после Екатерины? Знаешь, что станет с Меншиковым, с Долгоруковыми... со всеми нами?! Ты ведь можешь назвать каждую дату, каждую измену до того, как она случится?

Рита хмуро покачала головой, остужая его внезапный, опасный азарт.

— Не совсем, Сербан, — сухо оборвала она его порыв. — Лишь в общих чертах. Я помню ключевые фигуры, перевороты, даты смертей и громкие опалы, которые попали в учебники истории через века. Но я не знаю каждого мелкого шага, каждого тайного доноса и каждой шпильки, что плетутся в этих галереях прямо сейчас. История — штука изменчивая. И то, что мы с тобой нынче творим на Миллионной, уже начинает ломать те старые строчки.

Она замолчала, переводя дыхание, а затем решительно вытащила из-под ворота синего платья то самое свежее письмо от Матвея и Константина, которое так взбесило её четверть часа назад. Рита бросила плотную бумагу на стол, прямо под нос брату.

— Вот, гляди. Братья наши подсуетились. В понедельник требуют меня на Миллионную на смотрины. Какого-то богатого жениха везут, — Рита зло прикусила губу. — Так вот, Сербан, в моих знаниях, в той истории, которую я помню, настоящая Мария Кантемир никогда в жизни не была замужем. Она прожила свой век в гордом одиночестве и умерла, пережив всех своих братьев. А Матвей с Константином сейчас ломают этот уклад. Они затеяли какую-то свою дурацкую игру за моей спиной.

Сербан нахмурился, быстро пробегая глазами по строчкам письма. Его обида окончательно угасла, уступив место трезвому расчёту.

— И что ты хочешь от меня? — тихо спросил он, поднимая на неё взгляд.

— Мне нужна твоя помощь, Сербан, — твёрдо произнесла Рита, шагнув к нему вплотную. — Нам нужно во что бы то ни стало избавиться от этого навязанного брака. Если братья выдадут меня замуж, они заберут власть над усадьбой, закроют мой салон, а меня запрут в чужом доме. Весь мой план по спасению вас с Антиохом рухнет. Мы должны сорвать эти смотрины в понедельник так, чтобы у Матвея с Константином руки отсохли дальше соваться в мои дела. Ты поможешь мне?

Сербан долго смотрел на неё — пристально, хмуро, словно пытался разглядеть за чертами лица Марии Кантемир невидимые механизмы тех самых трёхсот лет. На его губах снова появилась понимающая ухмылка.

— В общих чертах, говоришь... — Сербан весело и лукаво хмыкнул, качая головой. — Что ж, Машка, этого нам более чем достаточно, дабы Остерман не успел сожрать наши головы, а братья не успели продать тебя повыше. Изволь спать. В понедельник я поеду с тобой на Миллионную. Будем вместе твой исторический уклад защищать и женитьбу эту проклятую ломать. Посмотрим, каков там кавалер выискался.

Сербан уже взялся за кованую скобу двери, но вдруг замер, словно наткнувшись на новую, ещё более острую мысль. Его ехидный взгляд снова скользнул по Рите, а на губах расцвела чисто мужская ухмылка. Он медленно отпустил ручку и, заложив руки за спину, шумно выдохнул, явно не собираясь уходить просто так.