Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 210 – Есения Серафим

Рита, тяжело дыша, принялась лихорадочно раздевать Ивана. Её пальцы дрожали, срывая золочёные пуговицы бархатного мундира, сминая шёлк его офицерского галстука. Гвардеец горел под её руками, его сердце колотилось о рёбра частыми, оглушительными ударами пущенного на кураже коня.

Вдруг он замер. Иван перехватил её тонкие запястья своими огромными, горячими руками, останавливая этот безумный напор, и посмотрел ей в глаза — в его тёмном, распахнутом взоре плескалась дикая, благоговейная мольба пополам со священным трепетом.

— Мария Дмитриевна... Боже мой, Мария... — сорванным, удушливым шёпотом выдохнул он, и его пальцы судорожно дрожали на её коже. — Я слишком вас ценю... Слишком сильно люблю, чтобы погубить... Вы... вы не пожалеете потом? Одумайтесь, умоляю...

— Нет, Ванечка, — выдохнула Рита ему прямо в губы, и в её голосе звенела непреклонная решимость мстить своей судьбе. Она ласково прижалась лбом к его лбу. — Я не буду жалеть. Ни о чём.

Долгоруков от этих слов словно сошёл с ума. Из его груди вырвался хриплый, торжествующий стон. Он одним мощным, уверенным движением подхватил её на руки, прижимая её бордовый шёлк к своей обнажённой груди, и стремительно понёс в спальню. Они с размаху оказались на широких пуховиках кровати, мгновенно теряя связь с реальностью и самозабвенно, жадно впиваясь в губы друг друга.

Иван целовал её исступлённо, ловя каждый её прерывистый вздох. Его горячие губы спустились от искусанного рта к обнажённым плечам, лаская нежную кожу, скользнули ниже, обжигая сумасшедшим придыханием ключицы и заставляя бриллиантовую парюру зловеще сверкать в темноте. Он опускался всё ниже, к полукружьям её вздымающейся груди, сминая пальцами остатки шёлкового корсажа. Рита, словно в каком-то плотном, удушливом тумане, полностью растворяясь в его мужском жаре и безбашенной преданности, выгнулась ему навстречу, запутывая пальцы в его белокурых волосах. Ледяной комок в её животе окончательно истаял, выжженный этой чистой, безумной юношеской лавиной, заставляя её тело содрогаться от пугающего и сладкого вожделения.

Иван слегка запутался в шнуровке корсета — плотные шёлковые узлы никак не поддавались его дрожащим от нетерпения и благоговения пальцам. Рита не стала ждать. Перехватив инициативу, она одним уверенным движением опрокинула гвардейца на спину, усаживаясь сверху прямо на его бёдра. Тёмные пряди её волос окончательно растрепались, рассыпавшись по плечам, щёки пылали лихорадочным румянцем, а губы давно опухли и горели от непрерывных поцелуев.

Она наклонилась к нему, жадно впиваясь губами в его шею, и принялась сочно кусать его ключицы. Иван судорожно выгибался под ней, из его груди один за другим вырывались хриплые стоны и сбивчивые, неосторожные вскрики, которые тут же тонули в тишине спальни. Он смотрел на неё снизу вверх с немым, религиозным благоговением и дикой, сжигающей страстью, не веря, что эта черноволосая ведьма сейчас принадлежит ему целиком. Его ладони взлетели вверх, пальцы крепко сжались на её бёдрах через тяжёлую ткань юбок, с силой прижимая Риту к себе. В ту же секунду она всем телом отчётливо почувствовала его твёрдое, бешеное мужское возбуждение и глухо, протяжно застонала, до крови царапая ногтями его обнажённую грудь.