Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 178 – Есения Серафим

Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась, и шаги испуганного лакея вместе с причитаниями Акулины мгновенно стихли в глубине коридора. В прихожей воцарилась звенящая тишина, в которой был слышен лишь сухой треск сгорающих в камине клочков бумаги.

Рита стояла неподвижно, вцепившись пальцами в край лакированного бюро. Внутри неё всё завернулось в горячий, клокочущий узел. Тело предательски, вопреки всей логике и вчерашней пощёчине, мгновенно отозвалось на его близость — в животе разлилась сладкая, пугающая дрожь, а пульс забился в висках частыми, оглушительными ударами. Она до болезненности хотела этого мужчину прямо сейчас, но память о его вчерашнем предложении жгла душу невыносимым позором. Рита изо всех сил пыталась скрыть эту тягу под маской ледяного равнодушия.

Рейнгольд медленно отпустил тяжёлую бархатную портьеру и сделал два бесшумных шага вперёд. Действительный камергер был без парадной треуголки, его тёмные растрёпанные кудри казались угольно-чёрными в полумраке, а в серо-голубых глазах горела дикая, отчаянная решимость.

— Вы заставили меня караулить ваше крыльцо как гвардейского недоросля, Мария, — негромко произнёс он, останавливаясь в двух шагах от неё. — Изволите жечь мои послания на глазах у челяди? Думали, я поверну обратно после вчерашнего?

Рита вскинула на него потемневшие глаза, удерживая на губах ехидную улыбку, хотя руки в складках тёмно-синего шёлка крупно дрожали.

— Я изволю избавляться от сора в своих покоях, граф Рейнгольд, — сухо и хлёстко оборвала она его. — Постельная игрушка угасающей царицы пришла требовать ответа? Напомнить вам, где находится государева опочивальня, или вы окончательно позабыли свои прямые обязанности при дворе, разменяв их на шпионство за фрейлинами? Убирайтесь вон.

Лёвенвольде от её жестоких слов не побледнел — напротив, на его породистом лице яростно заходили желваки, а на бледных щеках проступил тёмный румянец гнева. В его взгляде несмотря на этот пассаж вспыхнула дикая, неутолённая. Он злился, но эта злость лишь сильнее выдавала его мужское бессилие перед ней.

— Хватит колоть меня ядом, Мария! — прерывисто процедил он сквозь зубы, внезапно делая стремительный шаг вперёд и напрочь ломая дистанцию. Он резко выбросил руку, перехватывая её тонкое запястье прямо у лакированного дерева стола. — Клянусь вам всеми святыми, я вчера не имел в мыслях оскорбить вашу честь! Моё приглашение... это был крик безумца, который испугался за вас! Я не считаю вас доступной! Вы... вы просто выжгли меня своей игрой!

Рита попыталась резко выдернуть руку, но его обжигающие пальцы держали крепко, сквозь тонкую ткань перчатки передавая её коже сумасшедший мужской жар. Вся её выверенная внутренняя защита рассыпалась в прах от этого тактильного плена. Голова шла кругом от острого аромата его лаванды и табака. Ей безумно хотелось рвануться навстречу, обнять его за шею, но обида держала крепко.

— Пустите... — задыхаясь выдавила Рита, упираясь свободной ладонью в его жёсткую грудь, под расшитым серебром суконным кафтаном. — Пустите, граф... Мне больно.

Камергер мгновенно, словно от удара током, разжал пальцы и испуганно отступил на полшага. На его лице проступило глухое ошеломление, когда он вспомнил о её ранах.

— Простите... — выдохнул он, тяжело дыша и упрямо пытаясь поймать её взгляд. — Я никогда более не причиню вам вреда, Мария... Только не гоните меня. Позвольте мне помочь вам с этим Сенатом и Меншиковым. Я готов...