Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 157 – Есения Серафим

Светлейший князь круто развернулся, железной хваткой сгреб своего сына за шиворот кафтана, как нашкодившего щенка, и размашистым шагом вывел упирающегося, шмыгающего носом мальчишку вон из подвала.

Рита осталась стоять посреди сырого застенка в разорванной кружевной камизе, едва дыша, но с чётким осознанием: салон на Миллионной был спасён ценой её сожжённой спины.

Из Меншиковского дворца Маргарита уходила сама, упрямо отказываясь от помощи гвардейцев. На её плечи была наброшена тяжёлая соболья шуба — Меншиков всё-таки велел лакеям укутать княжну, чтобы не везти по замерзающим питерским улицам полуголый труп. Рита ступала по обледенелым ступеням крыльца медленно, но с высоко поднятой головой, не позволяя соглядатаям диктатора заметить её слабость.

В карете она сидела с абсолютно ровной спиной, будто проглотила железную жердь. Но это было не из-за гордости, откинуться на кожаную спинку сиденья было просто невозможно. Израненная плетью кожа горела живым огнём, а мокрая камиза, успевшая присохнуть к ране, при каждом толчке экипажа безжалостно тянула мясо. Её всю била крупная, неуправляемая дрожь, но Рита хмуро смотрела в тёмное окно, сжав зубы до скрежета.

На Миллионной улице усадьба Кантемиров встретила её зловещей тишиной. Едва она переступила порог прихожей, из полумрака гостиной вынырнули Матвей и Константин. На их лицах играли ехидные, злорадные ухмылки. Братья явно караулили её возвращение.

— Что, сестрица, допрыгалась со своими французскими бреднями? — ядовито процедил Матвей, преграждая ей путь к лестнице. — Выставил тебя Светлейший из дворца за ненадобностью? Мы же говорили, что толку от твоей безграмотности никакой!

Рита даже не посмотрела в их сторону. Она полностью проигнорировала их наглый выпад, лишь сухо бросила пробегавшему мимо лакею:

— Пошлите во дворец за Акулиной. Немедля.

Она прошла мимо опешивших братьев как мимо пустых стен, с трудом неся свою окаменевшую спину вверх по ступеням.

Но стоило ей переступить порог своей комнаты, той самой, где она несколько месяцев назад впервые очнулась, как железный самоконтроль рухнул. Рита медленно осела на паркет у края огромной кровати. Сил удерживать маску больше не оставалось. Она сдалась перед первобытным ужасом застенка. Рита зарылась лицом в соболий мех шубы и зарыдала навзрыд — от пережитого страха, от дикого удушья и от невыносимой боли в спине.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в покой ворвался Антиох. Он, весь вечер не находивший себе места от тревоги, замер на пороге увидев сестру на полу. Он испугался, заметался по комнате, совершенно не понимая, что делать и как её успокоить.

— Маша! Ради Бога, что они с тобой сделали?! — в ужасе закричал мальчик и выскочив в коридор во весь голос позвал старшего: — Сербан! Скорее сюда! Сербан!

Сербан влетел в комнату через секунду. Его гвардейский кафтан был расстёгнут, а на лице впервые за всё время не было и следа привычного наглого фатовства. Он стремительно подскочил к Рите, хватая её за плечи и пытаясь поднять с пола.

— Тише, тише, сестрица, — взволнованно заговорил Сербан. — Ну же, вставай, обопрись на меня...

Рита судорожно, лающе закашлялась, из её груди вырвался хриплый, простуженный стон. Новый приступ одышки обжёг воспалённые после ледяного чана бронхи. Мокрые, чуть примёрзшие на морозе пряди, упали на лицо.