Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 85 – Есения Серафим

— Я понял, Мария Дмитриевна... Изволите играть. Перед Петром, перед гвардией, передо мной... Вы Петра бережёте, от нас его закрыть чаете, а меня лишь щитом перед Остерманом выставили… Но заклинаю вас, будьте осторожны. Мой отец и Меншиков за этот выезд верхом вам вовек покоя не дадут.

Рита наконец справилась с волнением, вернув лицу ровное выражение:

— Извольте оставить ваши догадки, Иван Алексеевич. Престол нынче ждёт вашей стрельбы, а не моих разъяснений. Занимайтесь лучше пистолем великого князя, покуда он ладонь себе порохом не обжёг.

На плацу грохочущим раскатом бахнул очередной мушкетный залп, заволакивая их сизым дымом. Иван послушно, с коротким поклоном отступил к прыгающему от восторга Петру, унося в груди израненную, взволнованную гордость.

Раскаты мушкетных залпов громыхали над заснеженным полем, и эта брутальная преображенская стрельба мало-помалу по-настоящему заинтересовала Риту. Великий князь пребывал в полнейшем восторге. Мальчишка с криками прыгал у деревянного бруствера, палил из своего маленького пистоля с костяной рукоятью куда-то в сторону лесной опушки и так уморительно хвастал каждым попаданием в щепки, что его чистый, искренний кураж наконец заставил Риту весело рассмеяться. На душе у неё стало непривычно тепло.

К их компании у края плаца вскоре присоединились Алексей Козловский, Сербан и ещё несколько преображенских офицеров, привлечённых шумом и царским смехом. Повсюду пахло пороховым дымом, а гвардейцы продолжали ухарски пить прямо на мартовском ветру, выкатив бочонки ближе к брустверу.

Рита на секунду отвлеклась от прыгающего Петра и вдруг приметила в стороне, у коновязей, Ивана Одоевского. Романтичный паж стоял, упрямо насупившись, и о чём-то яростно, на повышенных тонах спорил с каким-то незнакомым скуластым гвардейцем в расстёгнутом кафтане. На лице Одоевского горела обида, он размахивал руками, силясь что-то доказать хмельному солдату. Спорящие быстро перешли грань приличий, и прежде чем Рита успела хоть что-то сообразить, Иван Одоевский вдруг получил от скуластого хлёсткую оплеуху.

Паж пошатнулся, едва удержавшись на ногах, а из его разбитой губы потекла тёмная кровь.

Рита в один миг вскипела от несправедливости, забыв о фрейлинском этикете, да и вообще о чём -либо ещё. Никто не мог бить её мальчиков и оставаться при этом безнаказанным. Она резко подскочила со своего места и коршуном кинулась на помощь Одоевскому, взметнув складки своей тяжёлой юбки-модест.

— Мария Дмитриевна, постойте! Не смейте туда ходить! — Иван Долгоруков ринулся следом, пытаясь перехватить её за локоть и удержать от опасного шага.

Но Рита была непреклонна. Она резко вырвала руку из его хватки и грозной скалой выросла прямо между Одоевским с разбитой губой и тем наглым гвардейцем. Рита закрыла собой растерянного подростка, буравя обидчика ледяным, яростным взглядом.

Скуластый солдат от её внезапного появления ничуть не испугался. Напротив, он нагло ухмыльнулся, брезгливо сплюнул на грязный снег и ядовито бросил Одоевскому прямо через её плечо:

— Ну что, кавалер версальский? За девичьей юбкой спрятался? Нешто за свои слова сам ответить не в силах, раз бабу вперёд выставил?

Одоевский от этого жгучего позора и её неуместной опеки густо покраснел до самых ушей. Лицо его перекосило от обиды. Юношеский максимализм взял верх, и парень со всей силы, яростно отпихнул Риту от себя.