Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 84 – Есения Серафим

Пётр Алексеевич, радостно вскрикнув, сразу помчался вперёд по притоптанному, грязному снегу прямиком к ровной шеренге молодых преображенцев. Гвардейцы, сбросив тёплые плащи и оставшись в одних походных кафтанах, как раз разворачивали учебную стрельбу. Чуть поодаль, у самого края лесной опушки, лакеи уже выставили в ряд широкие деревянные мишени с намалёванными угольным чёрным кругом сердцами.

Рита смотрела на чистую, искреннюю радость Петра с тихим умилением и какой-то щемящей, материнской теплотой. Этот упрямый и одинокий мальчишка за последние недели стал ей дорог гораздо сильнее, чем она вообще могла бы себе представить в самом начале своей тайной игры. Ей хотелось защитить его от всей дворцовой грязи, сохранить это детское, восторженное сияние в глазах.

— Глядите, Мария Дмитриевна! Глядите, как палят! — в восторге кричал великий князь, резво подбегая к деревянному брустверу. — Ваня, тащи мой личный пистоль с костяной рукоятью! Я сам нынче в самую середину влеплю!

Рита сделала несколько быстрых шагов, намереваясь подойти ближе к цесаревичу, но дорогу её кожаным ботфортам резко преградил Иван Долгоруков.

Парень шёл следом за ними неотвязной тенью. Оказавшись на морозном воздухе, в отдалении от пьяного гомона и едких смешков Козловского, он упрямо встал между Ритой и шеренгой стреляющих солдат, закрывая её своим широким телом от случайных пороховых искр. Но теперь в его светлых глазах не было растерянности или страха. Иван смотрел на неё по-мужски решительно, строго и пронзительно. Он невольно замер, скользнув взглядом по её лицу, видя как морозный воздух окрасил щёки Риты густым, ярким румянцем, а простая тугая коса делала её сейчас удивительно красивой, чистой и юной. Парень на секунду забыл, как дышать, сражённый этой её непривычной грацией.

Рита от этого неожиданного взгляда почувствовала, как внутри неё сладкой, горячей волной вскипели трепетное влечение и кипящее волнение от его близости. Только вот признавать этого перед собой она, разумеется, не стала, силясь удержать спокойную маску.

— Мария Дмитриевна, постойте, — тихо произнёс Долгоруков, напряжённо заглядывая ей под меховую шапку. В его светлых глазах забилось такое отчаяние, что Рита невольно затаила дыхание. — Извольте остановиться подле этого бруствера и не подходить ближе к мушкетам. Порох нынче сырой, искры летят... Я умоляю вас.

Рита упрямо вздёрнула нос, намереваясь выступить против любых его увещеваний, но глупое сердце предательски пропустило удар едва не сбив дыхание.

— Извольте поумерить ваше беспокойство, Иван Алексеевич. Я приехала сюда не в девичьи прятки играть. За государем приглядывать надобно, а не обо мне кручиниться.

— Разве... разве вы не ради меня здесь? — хрипло, дрогнувшим голосом, спросил Иван, стискивая правую ладонь. — Неужто и утренняя клятва моя вам ни во что не встала?

Рита от этого прямого, решительного вопроса внутри заметно задрожала, пальцы её мелко затряслись в меху муфты. Ей нужно было сейчас же сказать жёсткое, хлёсткое «нет», оборвать эту его юношескую надежду на корню, чтобы не портить игру, но язык словно прирос к нёбу. Она замялась, растерянно моргнув и выдавая своё волнение.

Иван внимательно проследил за её замешательством, и на его губах появилась горькая, понимающая усмешка. Он расправил плечи под походным кафтаном.