Книга Жестокое сердце офицера, страница 67 – Маша Демина

Не многовато ли чувства вины, Красивая?!

Многовато. Только не за что! Жаль, что мои железобетонные доводы не имеют абсолютно никакого влияния на истошно бьющееся в груди сердце.

За мужиками я только еще не бегала!

А чего бежишь, если не виновата?!

Не знаю!

Бесит просто!

Хлопок входной двери раздается эхом по всей длине коридора, ускоряю шаг и вылетаю на лестничную площадку, слыша тяжелый стук сапог по ступеням. Не имея ни малейшего понимания, что буду делать, бегу следом, выцепляя в пролете темную макушку.

— Денис, подожди!

Ноль внимания. Ну прям обиделся!

В душе зарождается колючее возмущение, но вместе с ним липкими щупальцами поднимается страх, что на этом все… Да с чего бы?!

Максимально раздраженная, я спускаюсь на еще один лестничный пролет и бросаю все, что попадается мне под язык:

— Я не брала от него трубку!

Ну вот, я еще и оправдываюсь! А в ответ мне тяжелое эхо уверенных шагов и равнодушное:

— Мне все равно.

Сжимаю кулаки и рычу сквозь зубы:

— Меня позвали девчонки!

— Не интересно.

Остается последний лестничный пролет, и он уйдет, а я слишком дезориентирована глупыми эмоциями, чтобы допустить это.

Топаю с психу ногой, снимаю тапок и, сбежав на площадку, швыряю его изо всех сил, крича в сердцах:

— Какое ты вообще имеешь право обижаться?! Мы никто друг другу!

Не знаю, что именно тормозит Ярцева, брошенные мной слова или тапок, попавший ему прямо… в голову. Бам!

У меня сводит желудок. Тапок летит в сторону и с глухим хлопком приземляется на бетонный пол, а я в ужасе закрываю рот ладонями.

Вокруг нас воцаряется такая тишина, что, кажется, я слышу свое неровное сердцебиение и его, как удар колокола.

Ничего не ответив, Ярцев поворачивает голову, с пугающим спокойствием поднимает тапок, а потом поворачивается ко мне с таким лицом, что все ледники Севера должны преклониться перед ним.

А я… ну, а я делаю то, чего сейчас требует инстинкт самосохранения: сбегаю. Но и до конца лестницы не успеваю добежать, как меня дергают за косу. Ай!

В затылке вспыхивает жжение, и я с визгом падаю назад, позволяя втрамбовать себя в ходящую ходуном гору мышц, которая прижимается с рваным дыханием к моему уху и цедит зло:

— Никто, да? А че ж ты выбежала?

— Отвали! — пищит Красивая и пытается лягнуть меня, но я осаживаю ее, дергая на себя и наматывая проклятую косу на кулак.

Выбесила! Но взгляд подло цепляется за ее ходящую ходуном грудь в тоненькой маечке.

И в таком виде она сидела под носом у этого Студенцова?!

Укол ревности добавляет моей неадекватности огня, и я сильнее тяну ее за косу, без лишних слов наказывая за то, что какой-то мудак мог разглядеть очертания ее сосков. Да там, блядь, и разглядывать особо не надо! Все на блюдечке…

— Ай-ай… все-все, прости, Ярцев, больно… — хнычет зараза и извивается в моих руках, будто нарочно задевая самые опасные точки на моем теле.

Да я весь, мать вашу, как пробудившийся вулкан. И, когда вертлявая задница Жени трется о мой пылающий пах, у меня искры из глаз.

Проглатываю рычание и вжимаюсь лбом в ее затылок, рвано втягивая носом воздух, а вместе с ним и нежный аромат.

М-м, черт… Тормози, Ярцев, сам себя закапываешь.

— Ты какого хера делаешь-то со мной? — вырывается у меня с надрывом, потому что горло сдавило эмоциями.