Книга Вредина для Чемпиона, страница 95 – Илона Шикова

— А ты изменилась, – Леха усмехается, никак не комментируя мое последнее высказывание.

Вот же гад, а я только настроилась дать ему отпор, как он резко сменил тактику. Ладно, ещё, как говорится, не вечер – успею попрактиковаться в остроумии попозже. Чувствую, нелегкий разговор нам предстоит, так стоит ли расстраиваться раньше времени?

Тем более, как я понимаю, Леша тоже не против нахамить мне в ответ, чего раньше за ним не водилось. И это, по неясной пока мне причине, заводит похлеще адреналина или экстрима.

— Представь себе, ты тоже, – фыркаю в ответ. – Раньше был скромным парнем, а теперь… – делаю многозначительную паузу и развожу руками. – Что случилось с тобой, Чемпион? – как-то само собой вырывается, и я мысленно бью себя по голове.

Если и дальше буду его провоцировать, то разговора точно не получится. Лучше сразу расставить все точки над “i”, чем полчаса ходить вокруг да около, постоянно друг друга провоцируя на колкости и выводя из себя.

— Учителя хорошие, – бросает Алексей безразлично, резко разворачивается на сто восемьдесят градусов и направляется к барной стойке. – Выпьешь чего-нибудь?

Подходит к встроенному в кухонный гарнитур холодильнику и снова обращает свой пристальный взгляд на меня.

— Можно, – киваю в ответ, а после, так и не дождавшись приглашения, двигаюсь сама к барной стойке, по дороге внимательно рассматривая интерьер.

Огромный зал, витая лестница на второй этаж, дорогой ремонт – никогда бы не подумала, что Леху когда-то будут интересовать все эти мелочи. Но он просил о спорте больше не заикаться, поэтому дразнить его не буду. Но чуть позже обязательно выпытаю причину столь странной реакции на невинное упоминание о его любимом волейболе.

Кстати, интересно – он осуществил свою мечту или все-таки нет? Почему-то мне кажется, что первый вариант – Леха со своим упорством обязательно бы стал чемпионом мира. Но спрашивать не буду – захочет, сам поведает, как жил все пять лет, пока мы не виделись.

Пока я усаживаюсь на высокий стул с другой стороны стойки, Леха достает из холодильника начатую бутылку коньяка и лимон, режет последний полукольцами, раскладывает аккуратно на блюдце, после чего ставит передо мной. Надо же, какой заботливый. Хотя он и раньше таким был, правда, я уже об этом успела забыть.

Только сейчас замечаю, что сверху над барной стойкой висят в ряд бокалы разной формы. Алексей уверенным движением снимает два и ставит на гладкую поверхность. Разливает янтарную жидкость и протягивает один бокал мне.

— За встречу! – произносит мой спутник и приподнимает свою тару вверх.

— Решил все-таки забить на спортивный режим? – опять вырывается непроизвольно, и на моем лице появляется кривая улыбка, однако Леха ее игнорирует.

Выпивает залпом содержимое бокала, ставит последний со звоном на гладкую поверхность барной стойки и цедит сквозь зубы:

— Вот умеешь же ты испортить и без того хреновое настроение. У тебя в крови, Ника, делать людям больно. И попробуй возрази, что я не прав.

— Ты не прав, – довольно тихо вырывается у меня, потому что его слова задевают за живое.

Точнее, тон с горькими и печальными нотками, которые проникают прямо в сердце. Пью коньяк небольшими глотками, каждый раз кривясь, так как янтарная жидкость обжигает горло. Но лучше уж на это обращать внимание, чем на боль от последних слов Алексея. Хочется громко закричать, что он ошибается, потому что сам причинил мне много боли и страдания.