Книга Развестись и попасть - это я умею. Путь волчицы, страница 84 – Алиса Рудницкая, Фата Моргана

Освободившись от пут, Лаур, впрочем, не спешил подниматься. Он лишь коротко пошевелил конечностями да расправил ноги, оставив их полусогнутыми, а потом неожиданно умоляюще уставился на мои колени. Я с улыбкой кивнула, садясь на пол подальше от пятна инея. Лаур подполз и устало уткнулся мне лицом в ноги, зарывшись носом в темно-синюю юбку. До меня тут же дошло, что происходит — он банально позавидовал Истару.

Итак… сессия была закончена. Теперь наступил своеобразный момент отходняка. И я, пользуясь тем, что у Лаура почти не осталось сил, завела очень, на самом деле очень важный разговор.

— Как ты себя чувствуешь? — пропуская мягкие белоснежные пряди волос сквозь пальцы, спросила я.

— Странно, — устало и дезориентировано признался Лаурэант. — Очень.

— Не хочешь об этом поговорить? — предложила я. — Я все жду, когда ты заведешь разговор, но ты будто все никак не решишься…

Лаур тяжело вздохнул.

— Просто где-то глубоко в душе я боюсь, что если заведу об этом разговор, все это прекратится, — неожиданно признался он.

Я со смешком собрала все его волосы в кулак и убрала с лица. Лаур скосил на меня голубой глаз. Посмотрел устало.

Мне неожиданно стало страшно. А что, если мне показалось? Что, если Истар прав, все это ему неприятно? Что, если я просто делаю хуже, доламывая психику парня?

— Признаться, — осторожно начал Лаур, со вздохом отведя взгляд и заалев ушами, — мне сложно подобрать слова по поводу того, что я испытываю. Не только сейчас. Каждый раз, когда я оказываюсь у тебя в руках, со мной начинает твориться что-то странное.

— Опиши как можешь, — попросила я. — Не бойся, это останется между нами.

— Я… — Лаур осекся, а потом закрыл глаза, набрался смелости и повинился. — Я испытываю очень неуместное к ситуации возбуждение.

Сдавшись, он болезненно зажмурился и потерся носом о мое бедро, отчего мне сделалось немного жарко. Уф… и кто говорил, что это очень невинно, когда мужчина просто лежит у тебя на коленях? Да уже второй доказывал мне, это ни фига не невинно! Там же все чувствительные зоны близко!

— К тому же, — продолжил парень, чуть справившись со стыдом. — Я даже не знаю, как это описать толком. Раньше, если я делал что-то не то, то сталкивался с порицанием. Но с тобой… плачу ли я, ругаюсь, или делаю что-то откровенно пошлое, ты принимаешь это так, будто так и должно быть. Это расслабляет…

Он вздохнул, и уши у него опустились.

— Это не отменяет того факта, что я превратился в чертова извращенца, — сказал он с чувством.

Я улыбнулась, и Лаур, заметив это, уставился на меня удивленно. Потом, опустив еще ниже уши, почти поджав их, признался.

— Последний месяц я хотел отговорить себя от того, чтобы к тебе возвращаться, — признался он. — Но не смог. Это слишком сладко. И действует как наркотики. Я…

Он задышал чуть чаще, голос дрогнул.

— Я могу… я могу делать что хочу… я… да, это извращение, но… это так приятно… мне никогда не было так хорошо. Почему? Почему, во имя чистого зимнего неба, меня никогда так не уносило от нормальных вещей? Почему они мне казались всегда невероятно пресными и угнетающими? Почему?

Видя, что он сунулся на личное минное поле, я осторожно положила руку на его щеку и надавила большим пальцем на губы, заставляя замолчать. Лаур судорожно вздрогнул и тут же успокоился. Смущение вытеснило неприятные чувства.