Книга Развестись и попасть - это я умею. Путь волчицы, страница 81 – Алиса Рудницкая, Фата Моргана

Истар обеспокоенно кивнул. Я поманила его к себе, а потом шепнула тихонько на ушко.

— Истар, честно, я каждый раз очень, очень беспокоюсь о пуговице на его штанах. Она просто еле-еле держится. Это самая, самая волевая и стойкая пуговица, которую я когда-либо видела.

У Истара вытянулось лицо.

— Что, правда? — спросил он.

— Ну, можешь в следующий раз не только подслушать, но и подсмотреть, — дернула я бровями. — У него же все равно повязка на глазах. Он нифига не увидит. Зато ты увидишь. Сэй недаром назвала его мазохистом, Истар. Он конченый мазохист. Самый натуральный.

От этих слов Истар откровенно расслабился. А я поняла, что он только что, фактически, о новом знакомом заволновался.

«Ой, как мило, — подумала я. — То есть… он его защищать что ли собрался? От меня? Какая добрая пусечка!»

— Ну, или можешь с ним поговорить, — предложила я доверительно. — Думаю, ему очень надо с кем-то поделиться ощущениями.

Истар смущенно улыбнулся и, стряхнув с себя нервозность, подсел ко мне поближе.

— Аэ, а можно ли мне кое-что спросить? Я, конечно, мужчина, и мне такие штуки знать не положено… но мне все же интересно.

— Спрашивай, — кивнула я. — С радостью отвечу.

— Вот скажи, — начал Истар, глянув на дверь, — я ведь прекрасно помню, что ты со мной проделывала что-то подобное. Пусть ты тогда и связала меня не так сильно, и не давила так откровенно, но тоже — оставила и ушла. Я весь измаялся, думая, чем же провинился, если честно. В чем смысл? Просто наказание?

— С тобой — да, — кивнула я. — Это ведь довольно пугающий опыт. Ты совершенно беспомощен, вынужден лежать и ждать, что будет. Но с ним…

Я глянула на комнату.

— С ним все посложнее. Сам видишь, какой он бедовый. Я ему пока что как воздух нужна, на мне его психика держится. Как бы со стороны это не выглядело нездорово, а я даю ему шанс снять стресс. Отпустить контроль над ситуацией. Я не буду называть его жалким, не отвернусь от него, если он поведет себя как-то не так. При мне он может вести себя сколь угодно мерзко на его вкус — шипеть, плакать, ругаться, запинаться, не держать лицо. Понимаешь?

— Да, — кивнул Истар. — Пожалуй. Вроде как… гм…

Он погладил пальцами подбородок.

— Вроде как, при переизбытке контроля в других местах это — его отдых и в каком-то вроде отдушина? — предположил он.

— Да, — кивнула я. — А то, что я с ним сейчас сделала, это еще и повод обдумать свои проблемы. Уж поверь мне, для таких, как он, забивающих все проблемы бесконечной работой, полчаса обдумывания своей жизни — это тихий ужас. В целом-то это полезно, но вот увидишь — когда я приду его развязывать, он будет там валяться весь в соплях. Опять.

— Да уж, — поежился Истар. — Жалко мне его, если честно.

— Из-за того, что я его связала? — спросила я.

— Нет, — усмехнулся вампир. — Из-за того, что он такой, какой он есть. Он будто болен, только у него неправильно не какой-то орган работает, а голова.

— Так оно и есть, — вздохнула я. — И в этом главная проблема. Все, что я с ним делаю — это снятие симптомов. А его надо лечить. И, самое главное, его должна лечить не я, Истар. Ни в коем случае психологом не должен быть близкий человек. Это бесполезно, он просто присосется ко мне как пиявка, и я всю жизнь буду вытаскивать из него накопившийся стресс клещами.