Книга Найди меня, страница 48 – Энн Фрейзер

Но ее неудачи вряд ли что-то доказывали; пустыня умела стирать все следы, иногда за одну ночь. Кроме того, отец мог не захотеть прятать тела так близко к дому.

Дэниел сел за руль, и они покатили на восток от Джошуа-Три по шестьдесят второму шоссе, через Твентинайн-Палмс. Потом они несколько раз поворачивали на узкие асфальтированные дороги, в конце концов сменившиеся грунтовыми, а вокруг под сияющим небом тянулись заросли амброзии, мескито и колеогине, уходя к далеким горам за сотни миль отсюда.

— В пятидесятые годы, когда здесь раздавали участки, все дороги были такие, — сказала Рени, держась за ручку над пассажирской дверью в ожидании следующего толчка и думая, сколько еще подождать, прежде чем попросить Дэниела ехать помедленнее. Городские водители имеют привычку слишком резво гнать по пустынным дорогам, не в состоянии перестроиться на гораздо более медленную езду.

— Надеюсь, вы захватили свой спутниковый телефон, он может понадобиться, когда сломаете ось.

Дэниел быстро затормозил, подняв тучу пыли.

— Хотите вести?

Никакого раздражения или недовольства в голосе. Просто осознание своих недостатков.

— Похоже, это будет практичнее.

Теперь она вела машину, а он прокладывал курс по ее карте. Иногда она притормаживала, и они склонялись голова к голове, ориентируясь, прежде чем ехать дальше. По пути они перекусывали, пили воду и слушали музыку. Вкусы у них местами совпадали. Рени представила себе диаграмму из двух кругов, пересекающихся на тридцать процентов. Впрочем, ее это не волновало: ей трудно было сосредоточиться на чем-то, кроме достижения цели. В отличие от него, вкусовые и слуховые ощущения ее не слишком интересовали.

— Не хотите рассказать, почему вы ушли из ФБР? — спросил он в какой-то момент.

К этому вопросу она была готова, однако еще не решила, сколько готова рассказать едва знакомому человеку.

— У меня начала развиваться паранойя относительно нескольких коллег, — ответила она, остановившись на смягченной версии. — Думаю, то, что случилось с отцом, подорвало мою веру в людей. — Помедлив, она добавила: — Особенно в моего напарника.

— Вы уверены, что ошиблись? Может, это не паранойя?

— Думаю, он хороший парень. Дело вот в чем, — и это знают только мои врачи и моя мать…

Полное признание. Подумав, она решила, что ему тоже следует это знать.

— Был момент, когда он выглядел кем-то другим. И я говорю не просто о внешнем сходстве. Однажды вечером мы попали в опасную переделку, пистолеты наготове, и его лицо вдруг превратилось в лицо моего отца, и я едва не выстрелила в него.

Он застыл.

— Ого.

В односложном ответе прозвучало сочувствие, вынудившее ее заморгать, чтобы пустыня снова обрела очертания.

— В тот же вечер я легла на обследование в психиатрическую клинику. Пробыла там неделю, а потом позвонила матери. Она прилетела за мной и увезла домой, в Калифорнию. Это было три года назад. Так что теперь вы знаете, с кем имеете дело. Если хотите отказаться от моей помощи, я пойму.

— А с кем-нибудь еще такое бывало?

Отличный вопрос. Логичный вопрос.

— До такой степени — никогда. Я никогда не галлюцинировала ни до, ни после.

— Очень похоже на классическое ПТСР^[9].

В его голосе снова звучало сочувствие. Понимание. Столько копов страдало ПТСР и не получало помощи. Он и сам мог быть одним из них. Покажите полицейского, у которого на душе нет никакого груза, и сразу станет ясно — или новичок, или ему не стоит быть полицейским.