Книга Я не мертва, страница 36 – Энн Фрейзер

Юрайе всегда нравилась высотка «Эмерсон» – здание в центре, некогда самое высокое в Миннеаполисе, – однако он и не представлял, что будет в нем жить. Ар-деко, лепнина, итальянский мрамор, африканское черное дерево, кованый чугун, позолоченные дверные ручки – при этом само здание напоминало очертаниями стелу памятника Вашингтону, и с каждым этажом квартиры становились все меньше и меньше.

После аварии на подстанции и скачка преступности в городе гостиничные номера в «Эмерсоне» переделали в квартиры. Конверсия отелей в обычное жилье стала частью затеянной мэром кампании «Оставайтесь в городе»: власти исходили из того, что в центре больше полиции и, следовательно, безопаснее. С этим Юрайя не спорил, однако пока план работал так себе. Несмотря на доступные цены, половина квартир в бывшем отеле стояли пустыми.

Он помнил, как бывал в центре Миннеаполиса ребенком. Родители велели ему не отходить от них ни на шаг и крепко держали за руку. Их нервозность передавалась ему, но он никогда не боялся: наоборот, испытывал радостное волнение. Тип на углу, разговаривающий сам с собой; мужик, с рычанием и лаем ползущий по улице на четвереньках; проститутки, бездомные – в этом чужом мире было интересно все. Здесь все разительно отличалось от его родного города, казавшегося скучным, консервативным, безопасным. Теперь Юрайя, конечно, знал, что безопасных мест не существует, но в детстве город казался ему антикварной версией Америки прошлого.

Когда к ним приезжали родственники, его родители считали себя обязанными свозить гостей в центр Миннеаполиса – порочное сердце города с его преступностью, грязью, сексом и наркотиками. И Принсом.

А потом пришел черед квартала Е – его просто стерли с лица земли. Бездомные, бродяги, наркоши, шлюхи, попрошайки, уличные музыканты, хиппи, грязные панки – городские власти выгнали всех, а на освободившемся месте появились дешевый универмаг, кинотеатр, куда никто не ходил, и парковка, где никто не парковался. И поэтому бесчинства после блэкаутов на самом деле представляли собой откат к прошлому, если не исправление былой ошибки. Юрайя никогда бы не сказал такого вслух, но втайне немного радовался, что город вернул себе прежний характер. Джентрификация в обратную сторону.

Теперь центр стал ему домом, а гигантское здание, закрывавшее небо в его детстве, – местом жительства. Было одновременно и странно, и утешительно размышлять о том, не предчувствовал ли он свое будущее во время тех поездок в Миннеаполис с родителями много лет назад.

Через десять часов после их с Джуди свидания с Далилой Мастерс в секционном зале Эшби вышел на антресольный этаж своего дома через вращающуюся дверь надземного перехода. Вестибюль этажом ниже был пуст, и неудивительно: в этот поздний час торговцы и зазывалы уже убрали свои тележки и разошлись.

День выдался безумный и длинный, и когда детектив вошел в здание, у него возникло ощущение временно́го сдвига – словно с утра прошла целая неделя.

Проигнорировав лифт, Юрайя поднялся на семнадцатый этаж пешком. С каждым днем у него получалось все быстрее и быстрее.

Коридор встретил его запахами карри и чеснока, свидетельствуя, что за закрытыми дверями все-таки идет жизнь. Войдя в тесную квартирку, Эшби повесил костюм на вешалку и надел затертые джинсы и заношенную футболку, достал из холодильника пиво и контейнер с жареными бататами навынос, уселся на диван, скрючившись над лежащим на журнальном столике ноутбуком, и стал жевать холодную еду, запивая пивом. Вбив «Далила Мастерс» в строку поиска, он нашел профиль утопленницы.