Книга Я не мертва, страница 105 – Энн Фрейзер

Кот на ужин так и не явился.

На небе показались звезды, но Джуди на них не смотрела.

Спустившись к себе в квартиру, она взяла вязальные спицы и запустила на телефоне учебный ролик, но минут через пятнадцать отбросила рукоделие в сторону. Пожалуй, лучше заняться рисованием.

На кухне она открыла субботнее отделение контейнера для лекарств, наполнила стакан водой и положила на ладонь таблетку снотворного. И тут ей пришла в голову мысль, что такая жизнь мало чем лучше существования в подвале.

Из кухни ей был виден угол обувной коробки, высовывающийся из-под дивана. Царапины… Кто-то должен разобраться с ними… И цепочка с кулоном. Цепочка тоже может иметь значение.

Нужно позвонить Юрайе. Но она же только что удалила его номер. И потом, разве ему не все равно? Разве у него найдется время разрабатывать столь хилую версию?

Нет.

Зато у нее времени достаточно.

Джуди отнесла таблетку снотворного в туалет, бросила в унитаз и спустила воду.

Времени более чем достаточно.

Через несколько часов, лежа в постели без сна и жалея о брошенной в унитаз таблетке, Джуди уже собралась встать и взять другую из коричневого пузырька на кухне, но услышала, как в замке повернулся ключ.

Она инстинктивно потянулась за пистолетом, но оружие у нее забрали, что казалось не слишком рациональным, учитывая, что ей по-прежнему могли угрожать. Джуди уже изготовилась соскользнуть с кровати и спрятаться, но уловила знакомый букет ароматов: сочетание бензиновой гари, пива, дешевых сигарет и мужского пота.

Уилл.

Она осталась лежать, чуть приоткрыв глаза и едва дыша.

Глухо стукнула, закрывшись, дверь, и послышались приближающиеся тихие шаги.

Управляющий остановился в дверном проеме – темный силуэт на темном, но слегка подсвеченном уличными фонарями фоне.

Просто друг, который зашел ее проведать?

Или нечто более зловещее?

Он стоял и смотрел целых пять минут, тяжело дыша, а потом ушел, закрыв за собой дверь на ключ.

Джудит выдохнула. Удастся ли ей когда-нибудь снова почувствовать себя в безопасности? Или она навсегда останется жертвой? Взяв телефон, она собралась позвонить Гранту, но вспомнила о стоящей на другой стороне улицы машине и передумала. Верить нельзя никому. Только себе. И даже себе она полностью не доверяла.

Его девочка.

Наконец он пришел. Она едва успела попробовать принесенную им еду, как они сорвали друг с друга одежду и бросились на матрас, как раньше. В темноте она стянула у него с головы балаклаву, чтобы грубая вязаная ткань не мешала целоваться. Ласки продолжались несколько часов, пока он совсем не обессилел. Она разозлилась, ведь кроме секса у нее в жизни ничего не было, только это и нарушало однообразие. Как она ни пыталась возбудить его снова, ничего не помогло, и он отрубился, лежа на спине на узкой кровати.

Он никогда не засыпал рядом с ней. Никогда.

На цыпочках она подкралась к лампе, зажгла ее и, подняв повыше, бесшумно вернулась к кровати.

Она понятия не имела, сколько прожила в этой комнатушке. Судя по стопке дневников – не один год. Бо́льшую часть этого времени у нее в голове жил конкретный образ ее тюремщика. Она цеплялась за этот образ, грезила о нем, когда он уходил, и млела, когда он был рядом.

Если бы нашелся полицейский художник, она описала бы похитителя до последнего волоска: цвет глаз, очертания губ и подбородка.