Книга Последнее, что он сказал мне, страница 92 – Лора Дейв

— Честно, Бейли. Никто на тебя не давит…

Оуэн взял меня за руку.

— Мне очень хотелось бы пойти с вами обеими, – сказал он.

— В другой раз, – пообещала я. – Сходим вместе как-нибудь потом.

Бейли подняла взгляд, и в нем промелькнула благодарность, которую она не успела скрыть. Ей было приятно, что я ее поняла. Она очень нуждалась в том, чтобы ее понимал другой человек, кроме отца. И на секунду она подумала, что этим человеком могу стать я.

— Ага, – кивнула Бейли. – В следующий раз.

И впервые мне улыбнулась.

Мы идем по длинному коридору, увешанному художественными фотографиями. На одной из них – великолепное калифорнийское побережье возле Биг-Сура. Снимок не менее семи футов в длину и сделан с высоты птичьего полета – полоска дороги вгрызается в крутую гору, вокруг скалы и океан. Я не могу оторвать от него глаз, черпая утешение в знакомом пейзаже, и едва не пропускаю кое-что, когда мы проходим мимо столовой. В комнате стоит обеденный стол – мой обеденный стол, фото которого напечатали в «Архитектурном дайджесте». Стол, с которого началась моя карьера знаменитого резчика по дереву.

Самое популярное из моих изделий. После выхода журнала эту модель стал выпускать один крупный розничный гипермаркет.

Я замираю. Николас сказал, что его жена придирчиво отбирала все предметы интерьера. Что, если она увидела стол в «Архитектурном дайджесте»? Вполне вероятно. Статья до сих пор размещена на сайте. Благодаря интернету Мередит могла бы отыскать свою пропавшую внучку, если бы только знала, что именно искать.

В конце концов, в этот дом меня привело упорство в поисках – и здесь же меня нашло мое прошлое… Еще одно напоминание: от происходящего здесь зависит все, что мне дорого в жизни!

Николас распахивает толстую дубовую дверь.

Я стараюсь не смотреть на Нэда, следующего за мной по пятам. Я стараюсь не смотреть на роняющих слюну собак, идущих бок о бок. Я вхожу за Николасом в кабинет и рассматриваю темные кожаные кресла, настольные лампы и книжные полки красного дерева. На них стоят энциклопедии и классика. На стенах висят дипломы и награды Николаса Белла. Премия академического общества Фи-Бета-Каппа, премия журнала «Юридическое обозрение». Все с гордостью вставлены в рамочки.

В комнате много фотографий членов семьи Николаса – на стенах, на письменном столе, на книжных полках. Впрочем, на столе – только снимки Бейли. Они вставлены в серебряные рамки и вдвое больше других фото. На них – малютка Бейли с темными глазами, огромными, как блюдца, и с нежными кудряшками, пока не фиолетовыми.

И еще ее мать, Кейт. Почти на всех снимках они вдвоем: Бейли и Кейт едят мороженое, Бейли с Кейт обнимаются на скамейке в парке. Я смотрю на фотографию новорожденной Бейли в голубом чепчике. Кейт лежит с ней в постели, прижавшись лбом и губами к крошечному лобику и губам младенца. У меня просто сердце разрывается. И я понимаю, почему Николас держит фотографии дочери и внучки на виду – чтобы и у него каждый день разрывалось сердце.

Такова сущность добра и зла. Они не так уж далеко друг от друга и часто начинаются с желания изменить жизнь к лучшему.

Николас кивает, и Нэд закрывает тяжелую дубовую дверь. Телохранитель и собаки остаются в коридоре, мы с Николасом – в кабинете.